– Ты не видишь всей картины, – усмехнулся Люмьер. – Перед тобой просто небольшая статья о том, что вчера в Академии в форме Дома Плуто появился полукровка.
– Тут так и написано. Что ещё я должен здесь увидеть? – разозлился я, чувствуя, что Люмьер откровенно водит меня за нос.
– Ты видишь перед собой жалкую попытку чистокровных спрятать сенсацию, потому что сверху пришёл такой приказ.
– От кого?
– Думаю, что от Фредерика Лира, Верховного Сизара.
– Зачем ему это? – непроизвольно вырвалось у меня.
– Тебе не кажется, что Верховному Сизару точно бы не захотелось столкнуться с гневом чистокровных? – Он изогнул губы в довольной улыбке. – С гневом тех, из кого состоит его окружение.
– Тогда зачем он вообще позволил этому случиться?
Люмьер достал из кармана смартфон и показал дисплей, на котором на незнакомом мне языке большими буквами были выведены броские фразы, привлекающие внимание, а снизу красовалась фотография Старейшин.
– Что это?
– Сегодняшняя французская газета. Они хвалят Октавию за то, что наша страна встала на путь истинный. Хвалят Фредерика Лира.
Я испытующе смотрел на Люмьера, чтобы он не тянут кота за хвост.
– Остальной Европе нравится то, что полукровке разрешили учиться с чистокровными. Фредерик Лир ненавидит полукровок и низших, но если ему надо предстать в лучшем свете и сохранить репутацию, то одного полукровку, зачисленного в Академию, он готов пережить. До определённого времени.
– Значит они не позволят Скэриэлу доучиться до конца?
– До конца? – Люмьер хохотнул. – Я буду удивлён, если Скэриэл продержится до зимней сессии. Чудо, если его просто отчислят. В противном случае, они могут обставить всё, как несчастный случай. Так что подумай ещё раз, Джером. Нужен ли тебе информатор?
Я задумчиво оглядел кладбище. Люмьер умело затягивал меня в свои сети.
– Хорошо, – кивнул я. – Мне нужно узнать больше о семье Скэриэла. Я не про Хитклифов.
Брови Люмьера изумлённо взметнулись. Он явно не этого ожидал.
– О его матери?
– Да.
– Но на нашей встрече Скэриэл ничего не хотел про неё слышать. Или делал вид, что не хочет. Он что, передумал?
– Нет, – помотал головой я. – Эту информацию хочу получить я, а не он.
– А вот и чужое грязное белье, – хитро улыбнулся Люмьер.
Я сердито цокнул языком и хотел было развернуться, чтобы пойти в противоположную сторону, подальше от Люмьера, но он поймал меня за руку выше локтя.
– Хорошо. Я расскажу всё, что знаю, – твёрдо произнёс он, – а ты поможешь мне кое-кого найти.
– Сначала информация о маме Скэриэла.
– Если я тебе всё расскажу, ты откажешься помогать.
– Вот такого ты обо мне мнения? – Я изобразил обиду. Кажется, он забыл, что ему информация нужнее, чем мне.
– Ладно, – нехотя согласился Люмьер.
– Слушаю. – Я скрестил руки на груди.
– Что ты хочешь узнать?
– Как звали маму Скэриэла?
– Её звали Эвари. Но все звали её Эвер.
Эвари. Эвер. Нет, никого с таким именем я не помнил. Хотя было странно вообще на что-то рассчитывать. Вдруг бы словно в каких-то старых фильмах, я внезапно бы вспомнил, что так звали нашу несчастную соседку, и это оказалась мама Скэриэла, которую он так долго и упорно искал. Чушь.
– Фамилия?
– Не знаю.
– Врёшь.
– Я информатор, а не лжец. Если я говорю, что не владею информацией, то так оно и есть. Но я работаю над этим.
– Хорошо… Она жива?
Люмьер помотал головой.
– Ты уверен?
– Ты во мне сомневаешься?
Я уверенно кивнул.
– Ауч. А вот это было больно, – шутливо прижав руку к груди, сказал Люмьер.
– Кем она была?
– Она вместе со своим братом работала прислугой в доме Хитклифов.
– С братом? – Я лихорадочно соображал, что бы ещё спросить, выведать больше информации. – Значит у Скэриэла есть дядя?
– Больше ничего не скажу, – отчеканил Люмьер. – Теперь твой черёд.
Выбора не было. Чистокровный поймал меня на крючок, и теперь я нуждался в большем.
– Валяй.
Люмьер подошёл ближе.
– Когда случился переворот, я был совсем мал. Мой отец погиб, но я чудом остался жив. Помню, что меня преследовал низший. С того дня на моём теле огромный шрам.
Чуть подумав, я спросил:
– Ты хочешь найти этого человека?
– Нет, Джером, я хочу найти тех, кто заплатил ему за то, чтобы убить всех во дворце. И в частности за то, чтобы убить меня.
– Почему ты думаешь, что ему заплатили? – недоумевал я. – Разве это не была просто разгневанная толпа, которая устала терпеть чистокровные заскоки?
– Так это должно было выглядеть со стороны. Прежде чем я добрался до отцовского кабинета, достал его пистолет из ящика стола и выстрелил в этого урода, я услышал его слова.
– И что он сказал? – затаив дыхание, спросил я.
– «За тебя, мальчуган, обещали заплатить вдвое больше, живым или мёртвым, это не важно».
Когда я ехал в такси до Дома Спасения и Поддержки, вновь начался ливень. Теперь все мысли крутились вокруг Эвари, матери Скэриэла, и его дяди, чьё имя пока было загадкой. Он должен быть жив. А ещё если Люмьер прав, а мне почему-то верилось в это, то Скэриэл не дотянет до зимней сессии. Я не знал, как рассказать об этом Скэриэлу, не упомянув нашу договорённость с Люмьером.
