Скрестив руки на груди, Оливер, стоявший с другой стороны зала, отвернулся от Эллиота. Он явно старался беречь больную ногу. Леон был прав, следовало отправить его в медицинский центр. Хорошо, что пара по фехтованию подходила к концу. Эллиот хмуро смотрел прямо перед собой. Кажется, холодное отношение Оливера его задело. Пожалуй, Оливер слишком зациклился на том, что Эллиот – сын команданте. Из-за этого столько демонстративной неприязни? Тут мы с Эллиотом столкнулись взглядами, и я ободряюще улыбнулся, на что тот одарил меня ответной смущённой улыбкой. Теперь он выглядел немного растерянным, словно не ожидал, что кто-то может заметить его грусть.
Дарсериан проследил за моим взглядом, демонстративно цокнув языком. Я откашлялся и отвернулся. Вскоре профессор Бертран возобновил отработку выпадов, и мы работали до конца занятия, сделав ещё одну передышку в процессе. Я был благодарен Люмьеру за тренировки, иначе точно бы сегодня попал впросак. Складывалось впечатление, что все патриции далеко не новички в фехтовании.
Возвращаясь в строй, Леон тихо спросил Оливера:
– Всё хорошо?
– Жить буду.
– Осталось немного, – проговорил я.
– Ну и как тебе этот Романо? – спросил Оливер, вытирая пот со лба.
– Он силен, но действует на эмоциях, – хладнокровно заметил Леон. – А Эллиот?
– Нормально. Думал, будет хуже. – Оливер пожал плечами.
– У него не могло не быть подготовки, с таким-то отцом, – вмешался я, проведя пятернёй по влажным волосам.
– Как тебе Котийяр? – шёпотом спросил Оливер, когда профессор Бертран вновь построил нас в шеренгу.
– Лучше не спрашивай.
– Так всё плохо? – удивился он.
– Да. И плох был именно я.
Тут дверь открылась, и на пороге появился префект Плуто, Рамси Мур. Профессор Бертран тут же неторопливо направился к нему. Они о чём-то долго говорили. Профессор размахивал руками и качал головой, а Рамси, – лицо у него было такое, словно он сам не рад здесь оказаться, – разводил руками, но никуда не уходил.
Профессор Бертран обречённо выдохнул, потёр переносицу и вернулся к нам, после чего нервно сказал:
– Занятие подходит к концу. Тренируйте выпады в свободное время. Наконечники со шпаг не снимайте. Если я увижу у кого-то остриё, у вас будут большие проблемы. Все свободны.
И как только он закончил, префект Рамси всё-таки вошёл в зал, а рядом с ним…
– Скэриэл, – прошептал я, не веря своим глазам.
Это был действительно он, в форме патриция Плуто.
– Скэриэл! – воскликнул эхом Оливер, и я понял, что всё это происходит наяву.
Я хотел ринуться к нему, обнять, но Леон схватил меня за руку выше локтя.
– Не здесь, – настороженно прошептал он.
Скэриэл радостно улыбался нам. Кажется, он тоже был счастлив наконец оказаться здесь.
– Чернь, – донеслись до меня шепотки чистокровных. – Чернокровка в Академии.
С каждой секундой их становилось всё больше, будто пчелиный рой начал накрывать с головой.
– Почему чернокровка в форме Дома Плуто?! – злобно спросил Котийяр.
И этот вопрос будто стал спусковым крючком для остальных. Вокруг начали открыто возмущаться:
– Это же чернь!
– Чернокровка!
– Выгоните его!
– Разговоры! – прикрикнул профессор Бертран, и все тут же затихли. – Как вы смеете произносить подобные ругательства? Фехтовальщик, дуэлянт – это в первую очередь человек чести с прекрасным воспитанием. Почему вы забываете об этом?!
В зале вновь повисла тишина.
– Префект Рамси Мур пришёл познакомить меня с новым учеником. Но раз вы такие нетерпеливые, я представлю его вам. – Профессор Бертран указал на Скэриэла: – Это патриций Дома Плуто, полукровка Скэриэл Лоу.
– Он не может быть патрицием! – не остался в долгу Котийяр. – Патриции – это аристократы. Полукровка не может им быть. Это невозможно!
– Всё верно, – помедлив, согласился профессор Бертран. – Это не патриций, а плебей Дома Плуто.
Это не сильно всех успокоило. Шёпот вновь нарастал.
– А теперь занятие окончено!
Игнорируя всех, я торопливо направился к Скэриэлу. Мы обнялись, а следом на нас обрушился Оливер, прижавшись так крепко, что я думал, сейчас у меня треснут рёбра, которым и так пришлось несладко. Рядом встал смущённый Леон, и Оливер потянул его на себя, обнимая. Мы словно вернулись в ту счастливую ночь выпускного. Все глазели на нас, шептались, я слышал мерзкие ругательства тут и там, но мы, позабыв о всех, радовались долгожданной встрече.
Наверное, никогда ещё Академия Святых и Великих не видела, чтобы патриции Соларуса так крепко обнимали кого-то из Плуто.
– Так и знал, что встречу тебя здесь, – раздалось за спиной.
Я повернулся и увидел Люмьера Уолдина. На нём была лёгкая ветровка с накинутым на голову капюшоном, служившим не только маскировкой светлых волос, но и спасением от дождя. Весь день шёл ливень. Сильный ветер тряс кроны деревьев, обсыпая всё вокруг опавшими листьями, словно в Октавии настала середина осени, но по календарю было только пятнадцатое сентября. Совсем недавно грело солнце и от жары спасала только тень, а сейчас я уже и сам закутывался поплотнее в сезонный плащ.
– Ты следил за мной?
