В Академии Святых и Великих обучали уплотнению материи – с помощью этой силы Гедеон периодически разносил наш дом. Но брат, в отличие от меня, ещё до поступления управлял материей на хорошем уровне и вполне мог перевернуть стул или выбить окно. Я не был уверен, что хочу владеть этой способностью. Впрочем, я и извлечением не горел желанием владеть. Но теперь, хочу того или нет, у меня нет другого выбора. Октавия погрязла в распрях и угнетении своего народа, превратилась в настоящую тиранию. Я заберу всё у Совета старейшин и любого, кто встанет на моём пути, если это поможет добиться равенства. Французская революция подала мне хороший пример. Чистокровные могут и должны желать равных прав для всех. Если во Франции они смогли объединиться с полукровками, чтобы свергнуть власть, может, и у меня такое получится. Но смог бы я заручиться поддержкой местных полукровок?
«…Глубокое отвращение к тирании, ревностное сочувствие к угнетённым…» – так, кажется, говорил Максимилиан Робеспьер, чистокровный французский революционер. Главное только обойтись без гильотины. Мне ещё пока дорога моя голова.
Люмьер прав. Нужно тренироваться. Я положил учебник по истории Октавии на край стола. Не знаю, как Гедеон это делал, но мне хотелось во что бы то ни стало поднять учебник, не притрагиваясь к нему. Появилась тёмная материя, – я уверенно направил её, – но на этом сила иссякла. Как я ни старался – тщетно. Учебник не сдвинулся ни на сантиметр. Да что уж там. Ни на миллиметр.
– Да как Гедеон это делает?! – раздражённо взвыл я.
Следующие полчаса я как умалишённый бился над тем, чтобы приподнять учебник. Под конец тренировки меня можно было выжимать, так я вспотел и вымотался. По разгорячённому виску скатилась капля пота, рука горела от перенапряжения, как будто я без перерыва занимался силовыми упражнениями. Да и больное ребро не давало покоя, хоть мистер Дон и говорил, что мой молодой организм быстро идёт на поправку. Разминая кисть, я в ужасе думал о том, что если так будет продолжаться, то о поступлении в Академию не может быть и речи.
Тёмная материя словно чувствовала, что я мысленно отторгал её, а потому не спешила покоряться.
Я вновь направлял материю, но тёмный сгусток, столкнувшись с книгой, рассеивался, подобно дыму. Так прошло ещё минут двадцать. Я был на пределе. Хотелось не только приподнять учебник, но и отшвырнуть уже и письменный стол в придачу. Желательно сразу в окно.
«Подчинись, – мысленно приказывал я. – Ты моё продолжение, ты второе я!»
И, о чудо! Не знаю, как так вышло, но материя еле заметно уплотнилась – я боялся всё испортить, а потому, кажется, задержал дыхание, – и, когда учебник сдвинулся на самую малость, в дверь постучали.
– Господин… – громко начала было Сильвия.
От испуга я резко дёрнул рукой, и учебник отбросило прямо в стену, рядом с дверью, да так сильно, что раздался мощный удар. Я потрясённо уставился на порванный корешок книги, теперь лежавшей на полу.
– …Готье, – закончила за дверью Сильвия. Помолчав, она неуверенно спросила: – Вы в порядке?
– Да, всё в порядке!
– Что это был за шум? – Сильвия взялась за дверную ручку, та угрожающе двинулась. – Могу ли я войти?
– Нет! – крикнул, поднимаясь. – Я не одет.
– Хорошо, – произнесла она, отпустив дверную ручку. – Обед подан, пожалуйста, спускайтесь.
– Буду через пару минут. – С этими словами я закинул испорченный учебник в ящик стола и направился в душ, мечтая поскорее забыть о боли в ребре.
Неужели тёмная материя подчинилась? Мне не верилось.
Вернувшись после обеда в комнату, я увидел Скэриэла, вальяжно развалившегося на кровати. На ноутбуке была опасно открыта вкладка с запрещённым сайтом – и как я позволил этому случиться! – который я до этого читал. Ящик стола был выдвинут. Книги там не оказалось.
– Что это за легион? – с интересом спросил он, указав на экран ноутбука.
– Да так. – Я пожал плечами и уклончиво ответил: – По истории надо было. – Я торопливо закрыл ноутбук.
Я вдруг вспомнил, как Франк Лафар так же нагло разглядывал мои вещи, и почувствовал острое желание скрыть от Скэриэла всё, что я смог узнать о Благородном легионе. И это желание мне не понравилось. Мы заметно отдалились, и это меня терзало.
– А это тоже по истории надо? – Не сдержав смешок, он вытянул из-за спины испорченный учебник. Да, я перестарался. Учебник выглядел плачевно. Пришлось признаться:
– Не рассчитал силы.
– Для чего? – улыбнулся Скэриэл, поднимаясь с кровати. – Для чтения параграфа?
– Тренировался с тёмной материей.
И тут до меня дошло. Скэриэл, – полукровка, – тоже ею владел. Быть может, он такая же ошибка в системе, как и я.
– Помнится, я обещал с тобой тренироваться.
– Да, но… – растерянно проговорил я. – Как ты себя чувствуешь? Твоя рана?..
– Более-менее, – кивнул он, поднимаясь. – А ты как?
– В порядке, – нерешительно бросил я, не зная, куда деть руки. Находясь в последний раз в этой комнате, я, кажется, раскис, прежде чем вломился Гедеон. Ну и как себя вести после того, как Гедеон чуть не задушил Скэриэла?
