– И что? Позвал тебя на вечеринку? Или в клуб? – Мой язвительный голос так и сочился ядом.
– Что? Нет. – Леон замотал головой. – Рассказал, что меня ждёт в Академии.
– Что-то конкретное? Не томи. – Оливер подвинулся ещё ближе. Теперь он явно заинтересовался темой.
– Он сказал, что Академия Святых и Великих – это совсем другой мир. Там есть Дома-факультеты, а ещё закрытое элитное тайное общество или, по-другому, студенческое братство, куда каждый год набирают до четырёх первокурсников.
– Звучит круто, – выдохнул Оливер, загоревшийся этим фактом.
– Только вот девушек не берут, – печально проговорил Леон.
– Невелика потеря. Представляю, что там делают парни: напиваются и разносят Академию. – Оливия закатила глаза. – Если это всё, на что способны элитные чистокровные мальчики, то я не хочу иметь с ними дело.
– Оскар сказал, что, если первокурсника выберут, то очень важно пройти обряд посвящения или инициации. Он бывает жёстким, не все выдерживают.
– А что входит в посвящение? – не удержавшись, спросил я.
– Не знаю. Он не ответил. Сказал, что не будет меня сильно пугать. Кстати, – Леон обратился ко мне, – ты, наверное, не знал, но Гедеон был в этом студенческом братстве. После… ну… после смерти вашей мамы он ушёл.
Я чуть было не разинул рот от удивления.
Гедеон жил в Академии Святых и Великих, но когда мама заболела, он вернулся домой, чтобы быть с ней рядом. Значит в то время он и ушёл из братства.
– Оскар так и думал. Он говорил, что Гедеон не афишировал это. Ему было в какой-то мере в тягость.
Подумать только, как мало я знаю Гедеона. Мы так долго жили под одной крышей, а все подробности я узнавал от других. Гедеон отказался от общежития, местного полиса, чтобы быть рядом с мамой, но я, тот, кто постоянно сидел в соседней комнате, делил с ним один этаж, ничего, абсолютно ничего не замечал.
– Ещё сказал, что, скорее всего, мы все попадём под чары профессора Лозано. Он преподаёт Историю тёмных сил.
О нет!
– Опять История тёмных сил?! – взревел я.
– Тише ты. – Оливер приложил палец к губам.
– Кажется, Оскар сам под впечатлением от этого профессора. Сказал, что он взорвёт нам мозг своими тремя теориями, две из которых незаконны в Октавии.
– А как ему тогда позволяют преподавать? – в недоумении спросила Оливия.
– Без понятия. Теперь и мне стало интересно. – Леон задумчиво прикусил губу. – Есть предположения?
Ненадолго мы все, к радости миссис Симмонс, притихли. Первым тишину нарушил я:
– Может, он тоже входит в Совет старейшин. Сколько их там? Человек сто? Старейшины против своих неохотно идут.
Близнецы Брум и Леон удивлённо уставились на меня.
– Что? Мне Люмьер об этом говорил.
– Ладно, что ещё Оскар тебе рассказывал? – Оливер вернулся к животрепещущему вопросу.
– Дал совет, как понравиться профессору Лозано.
– Дай угадаю, надо лучше всех владеть тёмной материей? – съязвил я.
– Я тоже так думал, но нет. Надо цитировать стихи Федерико Лорки. Он его большой фанат.
– Профессор Лозано имеет испанские корни? – уточнила Оливия. – Судя по фамилии и любви к Лорке.
– По всей видимости, да. Но как я понял, он родился в Октавии.
– Даже не думал, что Оскар будет всем этим делиться. Из него выходит довольно неплохой наставник, – чуть погодя, искренне признал я.
– А Люмьер ничего такого не говорил? – спросил Оливер.
– Он перевёлся из Пажеского корпуса на четвёртом курсе. Не думаю, что он может что-то интересное рассказать про первые три курса в Академии Святых и Великих.
– А Гедеон, понятное дело, тебе тоже не рассказывает, – предположил Оливер.
– Мы… – помедлив, я неохотно закончил: – …мало общаемся.
– Это, конечно, странно, но мой отец со мной тоже толком не общается, так что у меня нет претензий к Гедеону. – Оливер махнул рукой и повернулся к Леону. – Что ещё Оскар говорил?
– Ну… – Леон помолчал, почесал левую щёку, вспоминая, и проговорил: – В Академии нас научат фехтованию, владению огнестрельным оружием, стрельбе из лука, конному спорту.
Оливер ахнул от восторга.
– Ещё у них есть театральная и танцевальная студия. После первого курса надо будет выбрать профиль. Он сказал, что самое престижное у них – это политика.
– Ну ещё бы. Мы практически со всех сторон окружены недружественными странами. – Оливия сложила руки на груди. – Да и внутри Октавии проблем хватает.
– Ну и чья это вина? – процедил я. – Старейшины делают всё, чтобы мы были закрытой страной, словно живём под куполом.
Оливия внимательно посмотрела на меня. Раньше я был бы счастлив заинтересовать её, а сейчас хотелось только одного – чтобы от меня все отстали.
– Готье, ты в порядке? – вдруг мягко спросила Оливия. – Слышала, что ты подвернул ногу.
– Всё нормально. От кого слышала?
– Ты ездил в больницу мистера Дона…
– Да, – я нервно провёл пятернёй по волосам, – отец заставил. Но откуда…
– Тебя там видела Лаванда Фло.
– О боже, – взмолился я. – В Центральном районе вообще ничего нельзя делать, чтобы об этом никто не узнал. Лаванда точно всем растреплет.
– И достанет нас со своим вальсом, – с раздражением бросил Оливер.
– А выпускной всё близится, – улыбнулся Леон.
– Как и экзамены, – обессиленно прошептал я.
