– Ты запутался в себе. Хоть сам понимаешь, где ты настоящий, а где нет? Тебе хоть было больно, когда Эдвард умер? Ты видел его всего в крови! В твоей душе хоть что-то дрогнуло в этот момент? Или он для тебя всего лишь расходный материал? Скажи честно, я ведь тоже расходный материал? Ты хоть что-то вообще чувствуешь?
– Заткнись! – рявкнул Скэриэл, оттолкнув меня, но я схватил его за запястья и дёрнул к себе. Наши лбы столкнулись, я удержал его. Скэриэл с остервенением вырывался – на лице сменялись потрясение, гнев, испуг. Впервые за долгое время он был загнан в угол.
– Ты ещё помнишь, каким был в детстве, или стёр это из своей памяти?
– Я был слабым, – зло прошептал он.
– Ты был настоящим.
– Они бросили меня, – замерев, медленно проговорил Скэриэл. – Я был никем, маленьким ублюдком, и они бросили меня!
Он резко оттолкнул меня, да так сильно, что я упал в кресло.
– Я больше никогда не буду слабым. – Скэриэл поднял руку, на его ладони вспыхнуло пламя. Он пригвоздил меня к креслу тёмной материей, так что я с трудом мог дышать.
– Если ты или Ноэль мне помешаете, я убью вас обоих.
– И Готье? – спросил я сквозь боль.
Он окинул меня долгим непроницаемым взглядом.
– И Готье.
Он шумно дышал, словно никак не мог прийти в себя. Мои слова ударили точно в цель.
– Скэриэл, послушай, ты зашёл слишком далеко.
– О чём ты? – рассмеялся он, но смех звучал надломленно, вымученно. – Я только начал.
Я не узнавал Скэриэла, словно смеялся совсем не знакомый мне человек.
– Как ты попадёшь в Академию Святых и Великих, когда половина Запретных земель знает о твоём прошлом?
– Мне всегда нравились твои правильные вопросы, – улыбнулся Скэриэл.
Я попытался встать, но тёмная материя не позволила. Он всё так же властно нависал надо мной.
– Не переживай, Запретные земли будут молчать. Полукровкам и низшим нужен символ сопротивления. – Скэриэл победоносно раскинул руки. – Я займу это место.
– Чистокровные не позволят тебе учиться с ними на равных.
Он взмахнул ладонью, и я смог дышать полной грудью.
– Джером, Джером, Джером, – ласково произнёс Скэриэл, вновь встав передо мной. – Почему ты такой твердолобый?
Я весь напрягся, смотря на него исподтишка.
– Будь послушным мальчиком. – Он погладил меня по голове. – И ты останешься в живых.
– Убей меня, – прошептал я, схватил его ладонь и, положив себе на шею, сжал её. Пусть он меня задушит. Пусть.
– Не вынуждай меня сделать это, – сбивчиво, тихо проговорил он.
– Я зависим от тебя, как и ты от меня, – так же тихо добавил я. – Ты меня терпишь, потому что я – твоё напоминание, твоя связь с реальностью.
Скэриэл молчал, казалось, он делал всё это специально, словно следовал какому-то своему сценарию. Он ждал, что ещё я скажу.
– Готье – твоя связь с фантазиями, ведь так?
Скэриэл отстранился.
– Хватит.
– Ты мечтаешь быть тем потерянным принцем Бёрко. Или занять его место. Стать значимым, – продолжал я, стараясь, чтобы слова сочились ядом, лишь бы сделать ему как можно больнее. – Но зачем? Ты и так у нас принц, – едко продолжил я. – Разве нет? Принц Запретных земель – Скэриэл Лоу.
– Ещё слово… – Он угрожающе поднял руку.
– Твоя проблема в том, что ты никого не любишь.
– Замолчи! – прорычав это, он дал мне звонкую пощёчину.
Я застыл от осознания того, что наговорил. Щёку жгло от удара, но я едва замечал. Хотелось только одного: задеть его как можно сильнее. Скэриэл был в шаге от того, чтобы прибить меня. Стоило замолчать, но слова сами рвались наружу.
– Ты и себя не любишь. И другим не позволяешь любить, потому что всё равно считаешь себя слабым. Тебя бросили в младенчестве. Эти мысли всегда в твоей голове, они мучают тебя.
Скэриэл накинулся на меня, подобно хищной птице – на секунду я испугался, что сейчас он просто убьёт меня, и я присоединюсь к Эдварду, – схватил за горло, прижал к спинке кресла и принялся душить. Он смотрел с лютой ненавистью. Я вырывался, пытался отбиться, оттолкнуть, брыкался и хрипел. Всё зря.
– Я действительно могу прикончить тебя в любую минуту, – говорил он, – убью голыми руками, и мне за это ничего не будет. Правда этого хочешь? Да?
Я задыхался, пытался скинуть его, но Скэриэл надавил коленом на мою затянувшуюся рану, и боль прострелила бок. В глазах потемнело. Вскрикнув, я обмяк в его руках.
Он резко отпустил меня, поднялся, тяжело дыша. Я судорожно хватал ртом воздух. Горло, грудь и бок горели от боли. Я полулежал в кресле, не отрывая взгляда от Скэриэла, и боялся, что в любую секунду он набросится вновь, что это только временная передышка. Я кашлял, желая прочистить горло.
– Это Люмьер сказал тебе про клятву на крови? – холодно спросил Скэриэл, поправляя сбившуюся футболку. – Слишком уж болтливый чистокровный.
– Пошёл к чёрту, – просипел я. Кислород болезненно обжигал лёгкие.
Он устало выдохнул и добавил:
– Джером, ты мне дорог, я этого не скрываю, но не вмешивайся в мои планы. – Он вновь нагнулся и потрепал меня по щеке, как какого-то щенка. – Ты либо со мной, либо мёртв. Третьего не дано.
Я враждебно наблюдал за тем, как он направляется к двери.
