С похорон Эдварда прошло больше месяца. В тот день я ещё не мог ходить из-за раны, и Виктор Ронью, один из неофициальных последователей «Союза Проклятых», безропотно толкал мою инвалидную коляску по мокрому от утреннего дождя гравию. Гроб – массивный, двухкрышечный, из белого дуба, с позолоченными ручками, изнутри обитый бархатом, – был дорогим, я бы даже сказал, помпезным, до вульгарности кричащим. Было приятно думать, что, узнай Эдвард его цену – поднялся бы из могилы, чтобы отчитать Скэриэла за непомерные траты. Впервые за эти дни я смог улыбнуться.
Под угрюмыми взглядами присутствующих Скэриэл первым бросил в могилу горсть земли. Выглядел он отстранённым и сдержанным. Я наблюдал за ним, ища хоть малейшую долю скорби, но нет. После похорон Скэриэл позволил себе всего один стакан виски, наполненный на два пальца, а потом уехал на деловую встречу. Выгнав всех сотрудников «Дома Спасения и Поддержки», я остался в полном одиночестве и больше не смог сдерживаться – меня накрыла лютая истерика. Проигнорировав рекомендации врача, я пил остатки алкоголя прямо из горла, руки мои дрожали, сердце учащённо билось, как будто сейчас разорвётся. Я рыдал, захлёбываясь слезами, бросал пустые бутылки, наблюдая за тем, как паркет покрывается разноцветными осколками, крича при этом как полоумный то на себя за слабость, то на Эдварда за то, что умер, то на Скэриэла за то, что позволил этому случиться. Всё это копилось во мне долгое время. Когда я впервые убил человека в Доме Спасения и Поддержки, то наивно полагал, что больше не увижу крови. А потом случился Райли. Тогда я понял, что назад дороги нет. Но смерть Эдварда словно отрезвила меня. Нет, я не хочу закончить на грязном полу, выполняя очередное задание Скэриэла. После всего этого у меня не осталось сил: ни моральных, ни физических. Нашли меня на следующий день рядом с инвалидным креслом. Я лежал на грязном, залитом алкоголем полу, источая зловонный запах перегара. Моя рана открылась, и после этого я вновь угодил в больницу на три дня.
– Эдварду бы это совсем не понравилось, – разочарованно покачал головой Скэриэл. – То, что ты с собой делаешь.
Мне хотелось плюнуть ему в лицо и запретить впредь упоминать имя Эдварда.
Клуб «Глубокая яма» отошёл во владения Адама, но Скэриэл по-прежнему лез во все его дела несмотря на договорённость. Сейчас он вчитывался в чужие договоры, сидя в чужом кабинете, ничуть не скрывая, что ранее успел сделать дубликат ключа.
– Охрана доложит Адаму, – продолжил я.
– Ты забываешься, – усмехнулся Скэриэл. – Эта охрана принадлежит мне с потрохами. Я убил мистера Эна, и они об этом знают.
– Ты запугал их.
– Они знают, на что я способен. Этого вполне достаточно.
– Они тебе не доверяют.
– Они и не должны. Я им, кстати, тоже. – Он улыбнулся и подмигнул мне, словно бросил забавную шутку, и вновь углубился в документы.
– Ты никому не доверяешь.
– И это много лет спасало мой зад.
– Но Адам теперь здесь главный, и ты не можешь просто так врываться…
– Джером. – Он поднял на меня пронизывающий взгляд.
Я осёкся. Скэриэл небрежно отложил документы, откинулся на спинку кресла и заговорил вкрадчивым, предупреждающим тоном так, что у меня мурашки пошли по коже.
– Ты сомневаешься во мне?
Я молчал.
– Позволь напомнить тебе, – он встал и медленно обошёл меня, встав за спиной. Я почувствовал на плечах его руки, – я вытащил тебя из дерьма, верно?
– Верно, – сдавленно отозвался я.
Он сжал мои плечи так, что я чуть было не вскрикнул. – А теперь ты критикуешь мои методы? Я правильно понимаю?
– Нет, я…
– Джером, подумай ещё раз и ответь честно. – Скэриэл нагнулся к моему уху.
– Я на твоей стороне, – напряжённо выдал я.
Соврал. Думаю, что Скэриэл это понимал.
– На моей стороне? – задумчиво переспросил он. – Хотелось, чтобы это было так. В противном случае, – он сжал волосы у меня на затылке и потянул на себя; морщась, я чуть запрокинул голову, – мне придётся от тебя избавиться.
– Так избавься, – не задумываясь, прошептал я.
Скэриэл потянул меня за волосы сильнее.
– Ты ходишь по острому лезвию ножа.
– Избавься от меня и доверь Ноэля кому-нибудь другому. – Я ударил по больной точке.
Скэриэл рывком отпустил меня и с усмешкой обошёл, встал напротив, прислонившись к краю письменного стола. Я поднялся и, несмотря на его угрожающий вид, приблизился вплотную.
– Хочешь, я скажу, почему ты держишься за меня?
– Держусь за тебя? – ощетинился он.
– Думаешь, это всё клятва на крови? Чушь, – продолжил я, глядя ему в глаза. – Она не работает. Ты врал, а я позволял тебе это. Думал, что привяжешь меня этой старой уловкой? Я скажу, почему ты держишься за меня. Я один из немногих, кто знает тебя настоящего с самого детства. Ты боишься потерять ту нить, что связывает тебя с прошлым, ты понимаешь, что всё ближе к тому, чтобы спятить, слететь с катушек!
– Заткнись.
