– Тебе нужен ещё один мой секрет в качестве гарантии?
Подумав, Джером слабо кивнул.
– Хорошо. Слушай внимательно, Батлер. – Выделив интонацией его фамилию, я совершил, возможно, один из самых опрометчивых поступков в своей жизни: – Я извлекатель.
– Что…
– Я могу забрать у Скэриэла тёмную материю.
Готье Хитклиф – извлекатель.
Нет, не так.
ГОТЬЕ ХИТКЛИФ – ГРЁБАНЫЙ ИЗВЛЕКАТЕЛЬ, И СКЭРИЭЛ ОБ ЭТОМ НЕ ЗНАЕТ.
– Джером? – Меня окликнули. – Ты слушаешь?
Мы находились в новом отремонтированном кабинете Скэриэла. В помещении витал слабый, не выветрившийся до конца запах свежей краски, от которого у меня начинала болеть голова. Поэтому я подпирал узкий подоконник, стоя у открытого окна. Несмотря на то, что под потолком был установлен кондиционер, я нуждался в свежем уличном воздухе. Вдоль стен тянулись новенькие деревянные полки, сплошь заставленные книгами. По размеру кабинет был чуть меньше, но светлее кабинета мистера Эна. Будь у меня возможность держаться от этого офиса как можно дальше, я не раздумывая воспользовался бы ею, но Скэриэла всё устраивало. Он считал себя негласным хозяином полученных территорий, и уж никакая закрытая на замок дверь и Адам со своими подчинёнными его не остановят.
Скэриэл стоял у огромного письменного стола, заваленного стопками папок, брошюр, бланков и исписанных цифрами листов. Из-под кипы документов выглядывал уголок невзрачного ноутбука – прежде он принадлежал Эдварду, а теперь как знамя, перешёл к Скэриэлу. Едкая горечь подступила к горлу. Я пялился на этот ноутбук непростительно долго, прежде чем осознал, что все уставились на меня. Отойдя от спасительного окна – оно было слишком высоко, но хоть открывало неплохой вид на улицу, – я встал слева от высокой спинки вычурного бордового кресла, в котором теперь горделиво восседал, словно император на собственной коронации, Скэриэл.
– Да, слушаю. – Рассеяно кивнув, я не смог отделаться от чувства некой фальши. Как будто не так всё должно быть. На моём месте должен стоять Эдвард, контролирующий встречу, а я, как обычно, должен наблюдать за происходящим с дальнего конца кабинета.
Без Эдварда Скэриэлу приходилось самому разбираться с финансами. Он искал помощника, но найти толкового человека, которому можно доверять, в Запретных землях довольно проблематично. Днями и ночами он сам сидел с кипой бумаг, пролистывал их на автомате, иногда хватался за голову и ругался, не в силах сдержать раздражение. Даже Уинстон Бойл не мог ему помочь. Он был прокурором, но никак не финансистом.
Перед столом располагались два глубоких, не менее вычурных, по всей видимости из одной коллекции, кресла, в которых сидели хмурый Адам – он уставился на Скэриэла с нескрываемым презрением – и не менее хмурый Кэмерон, то и дело награждавший меня осуждающим взглядом из-под сурово насупленных бровей.
– Ага, слушает он, – донёсся недовольный голос Кэмерона, и я приложил максимум усилий, чтобы не закатить глаза.
Кто ж знал, что Кэмерон Клэбер – поборник верности, честности, просто страж, отстаивающий нравственность! С нашей встречи с Хитклифом минула неделя, и ни дня не прошло, чтобы Кэмерон не терроризировал меня по поводу того дня в клубе. Тот самый Кэмерон, что продавал вис в Запретных землях и занимал не последнее место в преступной группировке Адама. И этот человек при любом удобном случае бросал на меня разочарованные взгляды, с укором качал головой и едко цедил слова в разговоре, как будто я, по его мнению, опустился на самое дно.
Кэмерон, мать его, Клэбер обвинял меня в том, что я неразборчив в связях и вдобавок променял «хорошего парнишку Чарли» на «непонятную чистокровку»! Другими словами, променял друга на девчулю! Он считал, что я чем-то обидел Чарли и теперь тот не появляется в Запретных землях, а я вместо того, чтобы разобраться в ситуации, развлекаюсь и в ус не дую. Не знаю, когда он успел прикипеть к Хитклифу, но теперь считал, что я пудрю чистокровному мозги, а в придачу и всем остальным. Если мы сталкивались в полутёмных коридорах клуба или офиса, Кэмерон, проходя мимо, качал головой – как-то он больно задел меня плечом, – и, клянусь, я мог расслышать сквозь музыку или чужие разговоры его пренебрежительный тон:
– Чарли, бедный Чарли.
Или зло говорил вслед:
– Вот ты сукин сын…
Я готов был на месте открутить Хитклифу голову за эту подставу.
– Как вы заметили, у нас пополнение в команде! – торжественно произнёс Скэриэл, указывая на присутствующих, ютившихся впритирку на диване у противоположной стены позади всех. – Это мои новые «потерянные мальчики».
– Кто? – Адам приподнял бровь. – Что ещё за потерянные мальчики?
Он медленно повернулся и окинул оценивающим взглядом новеньких, как будто только сейчас заметил их в кабинете.
– Не читал «Питера Пэна»? Тогда неважно, – отмахнулся Скэриэл.
Адам и Кэмерон явно не входили в число тех, с кем Скэриэл хотел бы обсуждать книги. Уж мне-то он в своё время все уши прожужжал про то, что не против побыть Питером Пэном и собрать свою команду.
Скэриэл по очереди указал на новеньких:
– Это Аллен, Виктор и Валери.
