– Почему ты так говоришь? Да ты принцесса! Вот у меня никогда не будет такого платья, даже на выпускном. Ты жутко красивая, Пакита. И волосы у тебя самые красивые на свете. Такие черные…
Но Пакита совсем не считала себя красивой, она казалась себе толстой, а в этом платье – просто ужасной.
– Ладно, пойдем, а то твоя мать взбесится.
Подруги спустились в сад. Роза и Луис Контрерас стояли рядом и смотрели на приближающуюся дочь, как на восьмое чудо света. На нее были устремлены все взгляды: родственников, друзей, соседей, и Паките хотелось провалиться сквозь землю.
– За Пакиту! – скандировали гости, поднимая бокалы.
– Это какой-то ад на земле, – пробормотала она. – На меня все смотрят.
– Само собой, это же твой день рождения. Улыбнись, он идет к тебе.
– Что? Кто идет?
– Людовик, он идет к тебе!
Он шел прямо вперед, прекрасный в своих черных джинсах и белой рубашке. Но даже надень Людовик рваные кроссовки, он все равно оставался бы сногсшибательным, самым красивым мальчиком из всех, кого она встречала. Его короткие белокурые волосы сбоку были выстрижены в узор в виде молнии, дополняли образ темные очки. Сердце у Пакиты учащенно забилось, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди.
– Иди ему навстречу! – Виржини подтолкнула ее вперед, и Пакита, сделав несколько шагов, остановилась.
– Привет, – сказал он мальчишески ломающимся голосом.
– Э… Здравствуй.
– Классная вечеринка… и платье у тебя классное. Супер.
Она улыбнулась и опустила взгляд.
– Держи, это моя мать тебе купила.
Она взяла протянутый подарочный пакет.
– Не знаю, что это за штука, что-то девчачье.
Она открыла пакет и обнаружила в нем браслет с подвеской в виде дельфина. Людовик не сам купил его, но она все равно будет хранить его всю жизнь.
– Какой красивый, спасибо большое!
– Не за что. Кстати, я хотел тебя кое о чем спросить… это немного личное.
И сердце Пакиты забилось еще сильнее. Она не сомневалась, что покраснела до корней волос!
– Не знаешь, у Виржини кто-нибудь есть?
Пакита моргнула.
– Что?
– Виржини, она с кем-нибудь встречается? Если нет, не могла бы ты ей сказать, что я хочу быть ее парнем?
Паките словно выплеснули в лицо целое ведро ледяной воды.
– Я… не знаю. Мне надо идти.
Она отвернулась, чтобы он не заметил подступивших к ее глазам слез. Никогда еще Пакита не чувствовала себя настолько униженной.
– Эй, только не забудь у нее спросить! – крикнул Людовик ей вслед.
Пакита вернулась в дом, не оборачиваясь и не отвечая на вопросы Виржини, которая бежала вслед за ней.
– Пакита, что случилось? Эй, подожди!
