Однажды я сама чуть ли не упала, карабкаясь наверх. Повторяя такой подъём каждый день, я стала забывать про осторожность. Торопясь побыстрее залезть, а заодно и согреться, я небрежно поставила ногу, и та соскользнула. Я почувствовала рывок и повисла на руках. С минуту я стояла не шевелясь, переводя дух и представляя, что со мной могло бы случиться.
Сидя в засаде, я любила наблюдать за лесом. Отсюда открывался потрясающий вид. Мрачный пасмурный пейзаж начинал казаться мне даже красивым. Если бы снег был белый как раньше, то деревья бы выделялись на его фоне резкими силуэтами. Я часто представляла этот пейзаж, каким бы он был раньше: ярким, солнечным, зелёным. Только сосны да ели остались прежними. Они стояли так же, как и год назад, как будто ничего не случилось. Их тёмные иголки радовали глаз.
А дальше меня захлёстывал ворох воспоминаний. Как я гуляла по лесу и плела венки из живой травы, купалась и прыгала с тарзанки, каталась на лошадях… «В этом краю была переплетена вся моя судьба. И она продолжалась здесь же. Когда я первый раз была тут, я чувствовала, что что-то магическое, значимое для меня должно произойти в этих лесах. Но я ни думала, что всё обернётся так… Как? Да вот так, как бывает только в жизни, когда веришь в чудо, и оно почти совершается, а потом оказывается, что это просто судьба сыграла с тобою очередную шутку.»
…
Проходили дни, недели отсчитывали время. Всё вошло в привычный круг, и каждый день был однообразен и не похож на предыдущий, как это всегда бывает с рутинными днями. У нас наступило потепление. Единственный термометр показывал в полдень околонулевую температуру. И это стало единственным значимым событием.
Я продолжала ловить ворон. Мне было чем заняться каждый день, но я теперь совершенно не знала для чего живу. Всё было слишком очевидно. "Я охочусь, чтобы есть, ем чтобы жить, а живу чтобы охотиться. Всё как у животных. И что нас теперь отличало от них?" Поэтому я старалась не думать об этом.
Над вышкой ворон кружило всегда более-менее одинаковое количество, несмотря на то, что я убивала их каждый день. Значит прилетали ещё. Может с другого конца леса. Они знали, что здесь их ждёт либо еда, либо смерть, как те люди, которые на нас напали. Среди всех птиц я стала узнавать одну, одноглазую ворону. Она была умнее своих собратьев, и за это я не убивала её.
Вообще последнее время я, сама того не замечая стала менее разговорчивой и более угрюмой. Мама даже как-то спросила, всё ли со мной хорошо. И тут я всерьёз задумалась над этим. "От природы я была не очень мнительной, но, когда я долго сосредоточенно пыталась понять, не болит ли у меня чего, всегда оказывалось, что что-нибудь, даёт о себе знать. Но стоило мне отвлечься на любое дело, как я забывала об этом и чувствовала себя хорошо. «Хотя… может со мной и в самом деле было что-то не так, просто я не обращала на это внимание? Может я уже больна?" Чтобы избежать этаких душевных терзаний я стала отгонять от себя эти мысли, как и те, что я убила человека. "Даже если я и пойму, что умираю, я буду до последнего держаться и не расстраивать родителей" Наконец решила я.
Папа всё так же проводил больше времени на улице, трудясь, не покладая рук, а в свободное время делал что-нибудь в кузнице для хозяйства или для души, а мама наоборот, царила в основном в доме.
Недавно заболело ещё несколько человек. Виталик промочил ногу, набирая воду и простудился, а потом у него поднялась температура. Но это была ещё не беда. Гораздо страшнее стали внезапные, беспричинные болезни, когда человек ни с того не с сего начинал чувствовать недомогание, и за несколько дней слегал в постель. Одна такая пациентка жаловалась Марии, на нарастающею боль в боку. Симптомы у всех казались разными, но на одного выздоровевшего стало приходиться два заболевших. Да и к вылечившемся симптомы часто возвращались. Жуткая статистика.
По лицам и характерам болезней я пыталась угадать, кто скоро умрёт. Некоторые предполагали, что это эпидемия, другие говорили, что начала давать о себе знать радиация, после взрыва. И правда, в основном болели те, кто во время катастрофы был близко к эпицентру. Эти мысли волновали меня больше остальных, ведь мы с родителями в тот день находились в Москве, ближе всех. Хоть бы это было не так…
Тем не менее мы старались сохранить самое главное – человечность. Мы искренни пытались с добром относиться друг к другу, хотя в последнее время становились всё раздражительнее. Виной тому было предчувствие смерти, которое витало в воздухе. Но несмотря на это мы старались вести календарь. По воскресеньям пили чай. Один раз даже праздновали день рождения. По этому случаю даже накрыли "Праздничный" стол. Мы вскрыли за раз несколько консервных банок, но всем досталось не слишком то по многу.