— Гмммм… Очень сложно описать, но я попробую. В покое это такое чувство, будто внутри тебя течёт река, она идёт по всему телу, и ты чувствуешь эти потоки в нём: в руках, ногах, голове, теле. А когда тебе надо использовать ману для чего-то, ты представляешь это в мыслях. Я, например, в бою представляю, будто эта река обвивает мои руки и ноги, укрепляет их, как мышцы, но снаружи. И становлюсь очень быстрой. Правда, я не знаю, работает ли у остальных так же, или только у моего вида, сам понимаешь.
— Визуализация, значит, — задумался Алан. — А эффект от воздействия тоже нужно представлять, или достаточно чего-то желать в процессе?
Зарфи почесала за ухом, рассеянно глядя перед собой, и кивнула:
— Вообще, да. Я просто знаю, что стану сильнее и быстрее, и это случается.
— Что «да»? Я задал два противоположных вопроса, хвостатое ты нечто, — усмехнулся кузнец.
— А! Желать достаточно, наверное. Но это неточно.
«Час от часу не легче», — подумал Алан, даже завидуя простодушию Зарфи. Вернувшись мыслями к магии, он начал вспоминать, пытался ли хоть раз применить магию вообще и в частности, и понял, что так и не пробовал это сделать за время жизни в новом мире.
Он откинулся на спину, улёгшись на заснеженной крыше и положив на себя меч.
— Ты чего это? — посмотрела на него Зарфи, склонив голову набок. — Поспать решил? Лучше уж на колени ложись. — И похлопала по своим бёдрам.
— Мы не настолько близки, Зарфи! — смущённо возразил Алан. — И ты вся в крови.
— А? Что тут такого? Я же не предлагаю тебе спариваться!
Девчонка ударила в слабое место, и кузнец почувствовал, как его лицо горит.
— Зарфи… У людей немного другое понимание близости, — медленно проговорил он. — Я просто немного полежу, хочу попробовать отследить внутренние ощущения.
— Ну ладно, — пожала плечами волчица и тоже легла, поджав ноги. Наконец, наступила тишина. Алан закрыл глаза, попытался очистить голову и полностью почувствовать тело, концентрируясь на разных его частях. Внутренний диалог с собой и навязчивые мысли постоянно нарушали покой, но парень старался их игнорировать. Через некоторое время у него стало немного получаться: сосредотачиваясь на той или иной конечности, Алан испытывал ощущение, будто по ней бегали мурашки. Но что делать с этим дальше, ему было решительно непонятно. Он попробовал представить, как по его телу рекой протекает энергия, собираясь в ладонях, концентрируясь на кончиках пальцев. Ощущение было довольно приятным, но походило больше на самовнушение, чем на реальное ощущение магии. Алан был уверен, что тот объем маны, что хранился в нём, должен чувствоваться гораздо сильнее.
— Ал, — донёсся справа тихий шёпот Зарфи. — Глаза открой.
Парень потерял концентрацию и разлепил веки, подняв голову. Поверхность клинка была подёрнута бледно-зелёной дымкой с золотистыми нитями, напоминавшей туман, которая почти сразу же рассеялась в воздухе под взглядом Алана.
В груди что-то ёкнуло. Он попробовал вздохнуть, но получилось отнюдь не сразу. Волчица выглядела так, будто выиграла миллион золотых в лотерее: безумно горящие глаза, открытый рот, полный острых зубов, подрагивающиеся кончики ушей и хвост, разметающий снег с крыши, не оставили сомнений — она явно перевозбудилась.
— Зарфи… — просипел кузнец. — Это же…
— А! Аааа! Это оно! Оно же! Куб! Ты помнишь?! — С каждым словом волчица нещадно трясла спутника за плечи, будто хотела выбить из него душу. — Тот же цвет! Это магия! Твоя!
— Ос-таа-ноо-вии-и-ись! — взмолился Алан, которого аж замутило от такой тряски.
— Ой! — Зарфи отдернула руки и уставилась в глаза парня. — Ты ж теперь волшебником будешь! Точно будешь! И не просто магом!
— О чём ты? — не понял кузнец, всё ещё пытаясь привести вестибулярный аппарат в норму. — В каком смысле — не просто?
Девушка, наконец, перестала восхищённо скулить и ответила:
— Магия бывает разных видов, ага?
— Ага.
— Вот. Есть элементальная, вроде огня, воды или земли. Есть магия тьмы и света, первую часто использую наёмные волшебники-ассасины, а вторую — священники. Ещё есть дикая, сырая магия, которую используем мы, звери, магия жизни, смерти… Так вот! Зелёный туман — это явный признак энергии смерти. Но это ещё не всё! Твою ману и тогда, в кубе, и сейчас как будто пронизывали золотистые нитки. Я никогда о таком не слышала и понятия не имею, что это, но ты обязан всё выяснить! А еще — научиться владеть ей полностью!
— Чем? — опешил Алан. — Магией смерти?!
Всё складывалось в целостную картину. Когда Мортис погибла, ее мана перешла в артефакт. И пусть она была призывателем, ее основной школой оставалась некромантия. А вот Вельсигг… Она была Вечной, и что за магию она использовала, оставалось загадкой. Волшебство Вечных, как и сами они, для современных цивилизаций было не более чем мифом.
— Ага, — радостно согласилась Зарфи. — Мертвяков поднимать, болезни насылать, душами повелевать, выпивать жизнь из людей! Разве не потрясно?!
«Похоже, чувство эмпатии и морали у этой девчонки напрочь отбито», — в который раз ужаснулся Алан, замахав руками.