Алан понял, что пока почти все защищитники ворот увлечены попыткой прикончить зверолюдку, лучшего шанса пробиться за стену у него не будет. Стараясь не обращать внимания на пульсирующую тупую боль в затылке, он перебежками устремился вперёд. Один из стражей стоял к нему спиной, и парень наотмашь рубанул по незащищённой ноге. Воин повалился на землю, истошно заорав, и Алан прикончил его, воткнув острие меча в открытый рот человека. К нему уже бежал соратник поверженного — амбал под два метра ростом с тяжёлым молотом наперевес. Блокировать его удар мечом и в нынешнем состоянии не представлялось возможным, а потому Алан отступил назад, и массивная железная голова пронеслась в нескольких дюймах от груди. Кузнец рассчитывал на медлительность гиганта, но тот управлялся со своим оружием так легко, будто держал в руках шпагу, а не многофунтовый кусок железа. Почти всё время парню приходилось уклоняться, и только раз он смог пырнуть врага острием клинка в сочленение доспехов под нагрудником. Воин немного замедлился, но стал атаковать ещё агрессивнее, и Алан почувствовал, что сил остается всё меньше. Да и концентрация начала падать: молот превратился в размытое пятно перед глазами. Время играло против парня, но найти даже секундное окно в потоке атак, чтобы воспользоваться им, было невозможно. На помощь, к счастью, пришла Зарфи: в голову здоровяка прилетела булава одного из противников зверолюдки. Он покачнулся, растерявшись, и Алан вонзил клинок в его глотку аккурат рядом с шейной пластиной. Огромное тело безвольно рухнуло на землю, истекая кровью. Кузнец смог на секунду выдохнуть, прежде чем броситься к воротам. Ему наперерез поспешил боевой маг с посохом в одной руке и длинным мечом в другой. Время и расстояние не позволяли ему воспользоваться заклинанием, поэтому он, видимо, решил разделаться с Аланом в рукопашной, оставив товарищей разбираться с Зарфи. Удар сбоку удалось отразить, но парень потерял равновесие и отшатнулся. Волшебник занёс клинок для удара, и этого хватило, чтобы рубящим ударом полоснуть его по незащищённому бедру. Взвыв от боли, гильдеец, вопреки ожиданиям кузнеца, из последних сил кинулся в атаку и навалился на него всем телом, сбивая с ног. Алан оказался под противником, выронив меч. Он что есть сил ударил того коленом в пах, оттолкнул его от себя и вскочил на ноги, подхватил клинок и добил раненого.
Зарфи была поглощена боем. Танцуя на поле битвы, как настоящий ангел смерти, она скалилась окровавленными клыками, разрывая на ошмётки плоть людей. Враги уже не бросались в лобовую атаку, а опасливо кружились вокруг, не рискуя приближаться, в то время как волшебники со стены поливали зверодевушку заклинаниями. Будто предчувствуя угрозу, Зарфи уворачивалась от огненных и ледяных залпов, даже умудрялась прикрываться трупами мёртвых врагов.
Путь из города почти был очищен, но до прибытия подкрепления оставались считанные секунды. В том, что волчица сумеет выбраться из окружения, Алан не сомневался, а вот ему стоило поспешить, потому что каждый миг промедления ставил под угрозу не только его, но и Зарфи, которая тянула для него время.
Двое мечников, закованных в броню, не отходили ни на шаг от двери, держа широкие клинки наперевес. Если против одного Алан ещё мог бы выстоять, то двое просто задавят количеством атак. Нужно было быстро придумать, что делать. Но выбор был невелик. Глубоко вдохнув, парень закрыл глаза, направил на противников острие меча, постарался очистить голову от хаотичных мыслей и явственно представить, как внутренняя энергия перетекает из его рук в клинок, концентрируясь там, а затем срывается в сторону врагов смертоносной коброй. Лезвие окутала зелёная дымка, становясь всё насыщеннее, затем воздух рассёк громкий свист: из бледного тумана вырвался длинный тонкий хлыст и, будто по своей воле, устремился к воинам, оплетая их. Стражники заорали во всю глотку, выронив мечи. Алан открыл глаза и увидел, как два корчащихся в муках тела упали возле двери, расцарапывая себе горло. Вены на их лицах вздулись и потемнели, а доспехи покрылись ржавчиной.