— Вот здесь я и остановилась, — они стояли перед небольшим зданием с облицовкой под дерево в два этажа — явно частном отеле, дорогом и качественном. — Рада была повидаться, Тони, Тим.
— И я рад, Эм, — Антонио стиснул ее в объятиях. — Приезжай почаще.
— И ты приезжай, мои двери всегда для тебя открыты, — улыбнулась она, целуя Тони в щеку на прощание. — Ну, еще увидимся?
— Разумеется, — кивнул Тим, прижимая Эмму к себе. — Жди на зимние каникулы.
— Буду, — она и его наградила поцелуем, а затем, не оборачиваясь, быстро забежала внутрь, незаметно смахивая невольно выступившие на глазах слезы.
Эм поднялась к себе в номер, пустой и одинокий, хотя и очень комфортный и уютный, и растянулась на кровати звездочкой. Несмотря на щемящую грусть, сдавившую сердце, Эмма была счастлива. Она повидала брата, встретилась с Тони и, кажется, увидела настоящего ангела, идеального парня, мечту во плоти. Глупо улыбнувшись и едва заметно покраснев, она вспомнила Франциска. Изящные черты лица, идеальная линия губ, выразительные глаза, волосы, мягкие, как шелк, крепкая грудь… Ничего, что он бабник — Эмма верила в настоящую искреннюю любовь и свои силы. Верила, что сможет растопить его сердце, сможет научить его любить. Замечтавшись, она не сразу услышала стук в дверь — не думала, что к ней кто-то может заглянуть. Очнувшись и решив, что, должно быть, Тим забыл что-то ей передать, она открыла дверь и обмерла.
На пороге стоял «настоящий ангел, идеальный парень, мечта во плоти» Франциск Бонфуа. На нем был кремово-серый костюм, темно-бордовая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами и невесомый шейный шарф. В руках он держал бутылку дорогого шампанского и пышный букет белых лилий.
— Пригласишь? — томным голосом поинтересовался он, и от этого голоса у Эммы окончательно снесло крышу.
Кивнув, она отступила, пропуская Франциска в номер, и заперла дверь.
__________
^1 une inconnue belle (фр.) — прекрасная незнакомка
^2 Je m`appelle Emma de Vard. Je suis content de faire votre connaissance (фр.) — Меня зовут Эмма де Вард. Приятно познакомиться
^3 Moi aussi (фр.) — Мне тоже
========== Действие шестое. Явление III. Движущая сила ==========
Явление III
Движущая сила
Принять себя бывает тяжело. Особенно если открываешь в себе не гения искусств и наук, а, например, потенциального маньяка. Если ты находишь в себе хорошие качества, конечно, радуешься, и не хочешь их терять, стараешься всем и каждому показать, какой ты классный. Как ни крути, а принять себя, когда тебя принимают все, намного легче. Но что делать тем, кто открыл в себе осуждаемые обществом черты? Как им смириться с тем, чего нельзя изменить? Подавлять себя?
Помните один из любимых мультипликаторами эпизодов с пережатым шлангом, по которому течет вода? Пока он может свободно выпускать ее наружу — он цел и невредим. Даже приносит определенную пользу: поливает газон, например. Но стоит герою перекрыть все выходы, и действие прекращается. Ненадолго. В мультиках пережатые шланги с водой любят взрываться, сея вокруг себя хаос и разрушение.
Так же и с подавлением личностных черт. Можно сколь угодно долго выражать их потихоньку, незаметно, и люди будут даже радоваться. Ну, например, человек, который любит убивать, вполне может работать дезинсектором, а тот, кому нравятся страдания других людей — налоговым инспектором. Польза обществу, какая-никакая. Но что будет, если этим людям вообще перестать потакать своим желаниям? Да, сначала они будут держаться. Возможно, даже долго. Но все равно «взорвутся», не выдержат, желание переполнит их, и… серийный убийца, маньяк-извращенец, несколько сошедших с ума или погибших людей. Счастье? Как-то не очень.
Но одно дело — спокойно рассудить все, сидя перед монитором компьютера и чувствуя себя гением человечества, и совсем другое — столкнуться в реальности. Там не остается ничего, кроме бури сомнений, страха и неуверенности. И столько вопросов, ответы на которые, кажется, уже даже не хочешь знать!.. Что делать? Как к этому отнесутся родители? А друзья? Разве это может быть правдой? Что, если попытаться жить нормальной жизнью? Осуждение — это страшно? А что делать, если я останусь один? А если они будут со мной из жалости? И сразу это бесконечное отвращение к себе, что посмел родиться таким вот ущербным.
***
— До завтра, — улыбнувшись фирменной улыбкой, Ал попрощался с Артуром и поднялся на свой этаж в общежитии.
