— Йонг Су… — Альфред как-то сник и совсем растерялся, чем удивил Има: что же там произошло такого? — Не хочу даже вспоминать, — резко вскинулся он. — Ты мне лучше расскажи, что это за «Непотопляемый» и таинственное прошлое Антонио и Тима? — голос тут же стал заметно тише.
— А ты не знаешь? — на чуть обиженном лице Йонг Су отразилось удивление. — Ну, естественно, ты же все время с Артуром проводишь, ни новости не смотришь, ни меня не слушаешь — совсем от жизни отстал.
— А об этом даже в новостях было? — Джонс во все глаза уставился на зашедшегося смехом Йонг Су.
— Нет, конечно, — отсмеявшись, выдохнул тот. — Но ты же наверняка не знаешь про острова Сенкаку, — взглянув на выражение лица Альфреда, Им снова рассмеялся. — Да уж, по лицу вижу, что не знаешь. Там с чего дело-то началось…
— Может, сначала про Тони? — прикрыв ему рот ладонью, улыбнулся Ал, примерно представляя, во что выльется очередной рассказ Йонг Су о текущих мировых новостях: полнейшей сводкой, излагающей в подробностях все, что произошло с последнего такого просчета Джонса. И затянется дня на три.
— О, точно, — хлопнув себя по лбу, пробурчал Йонг Су. — Ну, собственно, как все было… Отдали мамочка с папочкой ребенка в спортивную секцию на борьбу, чтобы занимался и постоять за себя смог, и красивым вырос. Ребенок подрос, занятия даром не прошли, а денег на карманные расходы стало не хватать, и, чем трясти родителей, он решил зарабатывать самостоятельно. По дурости спросил у тренера, а тот оказался тем еще козлом: тринадцатилетнего мальчишку привел в подпольный клуб, где проводились бои без правил. У них, конечно, все было еще цивилизованно, детей старались ставить с детьми, только вот наш Тони оказался сильнее всех этих малолеток — побеждал на раз-два и тех, кому восемнадцать уже стукнуло. А потом, когда они уехали на официальные соревнования куда-то во Францию, в таком же клубе Каррьедо встретился с Тимом. Сначала они были врагами — долго один не мог победить другого, раза три сталкивались, и все ничья выходила — и это в боях-то без правил! Ну, а потом Тони победил, и они подружились. Ему тогда уже пятнадцать было, собирался поступать в «Кагами», поделился с другом мечтами — тот тоже захотел. Они вообще много общались в то время и первый год здесь, Антонио даже, кажется, какое-то время был влюблен в Эмму, но де Вард ему быстро показал, куда соваться не следует. Так и разбежались, но до сих пор очень крепко связаны, как братья даже скорее, а не как друзья.
— Ну ничего себе! — Ал пораженно выдохнул. — Никогда бы не подумал, что Тони… А Непотопляемый откуда?
— Ты просто никогда не видел его в гневе, — пожал плечами Йонг Су. — Я тоже не видел, и, если верить слухам, нам повезло. А Непотопляемый — это его бойцовское прозвище, потому что всегда на первых строчках был, а как засядет — так и не скинуть его оттуда никак. Я даже представить не могу, какие деньги тогда вокруг него вертелись. А слава…
— Губу-то закатай, — рассмеялся Альфред, пихая замечтавшегося Има в плечо. — Сегодня мы увидим, что он из себя представляет, за что получил те деньги и славу.
— Мне даже жутковато, — признался Йонг Су, усмехнувшись, а Ал внимательно вгляделся в напряженную спину идущего впереди Каррьедо.
— Мне тоже, — кивнул он.
— Прекратили болтовню, мы приближаемся, — обернувшись, холодно бросил Антонио, и Альфред успел разглядеть в его глазах какой-то странный маниакальный огонек, заставивший его действительно испугаться.
Дальше шли в тишине. Вокруг царила разруха: Джонс и представить не мог, что по соседству с ними находится такой вот «благополучный» район, где в переулках пахнет кошачьей мочой и чем-то кислым, где запах разложения сопровождает на каждом шагу, а странные шорохи из полумрака превращаются в болезненные стоны. И ни одного фонаря. Они двигались в кромешном мраке, непроглядной темноте, едва ли не на ощупь, держась друг за друга. Привыкшие к таким видам Тони и Тим двигались уверенно, не морщась, Йонг Су заинтересованно оглядывался, словно собирая информацию, чтобы потом сообщить миру сенсацию, сам Альфред старался просто не привлекать к себе внимания, мысленно ужасаясь условиям, в которых тут жили, предположительно, люди, Артур же просто шел — спокойно и безразлично, с решительным холодом в глазах, не оборачиваясь на Джонса. Морщился только Франциск: держал у носа надушенный платок, брезгливо перешагивал через каждые препятствие, ступал аккуратно, чтобы не запачкаться. Но и он, в общем-то, удивлен не был.
— Кажется, здесь? — едва произнося слова, прошептал Антонио, когда они остановились в подозрительно узком переулке, окончившемся тупиком, возле слабо различимой в темноте — пусть глаза к ней уже и привыкли, а откуда-то снизу доносился слабый свет и даже обрывки непринужденного разговора — лестницы к тяжелой железной двери.
