— Это мой фирменный напиток, — бармен поставил перед ним большой стакан с густым желтоватым содержимым и черной трубочкой. — Банановый фреш.
— Банановый? — Халлдор вопросительно посмотрел на бармена. — Но ведь из банана…
— Нельзя выжать сок, — улыбнулся мужчина. — Я добавляю лайм и мороженое, чтобы превратить пюре в фреш. У мальчика ведь нет аллергии?
— Нет, — Халлдор удивленно помешал напиток трубочкой и решился отпить. — Вкусно.
— Король Гондураса плохого не посоветует, — рассмеялся мужчина. — Мальчик может рассказать мне, почему его лицо выглядит так печально: банановый фреш и человек, готовый выслушать — лекарство от всех душевных ран.
— Почему вы назвали себя королем Гондураса? — Халлдор едва улыбнулся. — Ведь Гондурас — республика.
— Но раз нигде не сказано, что я не король — почему я не могу им быть? — и снова на лице бармена засверкала улыбка. — Покажи мне документ, где сказано, что Митофан Шлендау не может быть королем Гондураса, и тогда я откажусь от короны.
Халлдор промолчал, принимая эту странную аргументацию, так поднявшую ему настроение. Король Гондураса спокойно улыбался и ждал ответа на свое предложение. Что ж, банановый фреш действительно был хорош, возможно, высказаться тоже будет неплохой идеей.
— По причинам, которые я не могу раскрыть, мой… друг перестал говорить, — выдохнул он. — Только на уроках отвечает, если учитель спросит, а вне занятий — молчит. Я не знаю, что делать с этим, как ему помочь. Я пытаюсь всегда быть рядом, но ему, кажется, становится только хуже. Он совсем перестал за собой ухаживать, забывает иногда поесть, а еще ему снятся кошмары, каждую ночь. Вы действительно считаете, что просто выслушать — достаточно в моей ситуации?
— В твоей — нет, а вот в его — возможно, — ответил Митофан Шлендау. — Вы ведь не обсуждали то, что с ним случилось, не так ли? — дождавшись, пока Халлдор кивнет, бармен продолжил. — Уверен, если мальчик откроет другу свои чувства, то сможет вывести его на откровенный разговор. А когда люди что-то говорят — они заставляют это случаться. Может, я и не король Гондураса, но ведь ты запомнишь меня именно так. Нельзя недооценивать силу слов, мальчик. Пока ты не скажешь, что ты чувствуешь, твой друг об этом не узнает.
В словах бармена, на взгляд Халлдора, не было правды, но в его голосе была уверенность. Король Гондураса верил в то, что говорил ему. Трудно было удержаться и не поверить тоже. Когда кто-то верит во что-то настолько сильно, невольно заражаешься его уверенностью. Если бы Халлдор только мог сказать что-то настолько сильное, что заставило бы Андресса, наконец, ответить ему…
— Спасибо, — помолчав, Халлдор отодвинул от себя опустевший бокал из-под фреша. — Мне тяжело даются слова, и я не могу выразить свою признательность по-другому, но спасибо вам.
Король Гондураса провожал его широкой улыбкой, пока Халлдор не заплыл за угол бара, чтобы вернуться к Андрессу. Наверное, ему просто нужен был какой-то толчок, чтобы решиться, да?
Андресс лежал, прикрыв глаза, а его книжка покоилась на груди, удерживаемая одной рукой. Халлдор был уверен, что его брат снова задремал, пока ждал его тут совершенно один.
— Андресс, — позвал он, но брат не шевелился. — Я не знаю, как тяжело тебе сейчас, но я знаю, что мне — очень тяжело. Так что прости меня за мой порыв, я думаю, мне действительно это необходимо. Потому что, знаешь, ты ведь всегда был моим старшим братом. Не родным по крови, но самым родным по всему остальному. Ты всегда защищал меня, оберегал, ты всегда был стеной, ограждавшей меня от всех ужасов этого мира. Я знал, что пока ты рядом, со мной ничего не случится. А сейчас эта стена — она рухнула. Как будто ты сломался, а я ничего не смог сделать для тебя, никак не смог поддержать и помочь, — Халлдор уже не смотрел на Андресса, просто высказывая все слова, возникавшие в голове. — А я ведь всегда хотел быть похожим на тебя. Ты был моим кумиром. Пока все мои сверстники подражали каким-то панкам, я мечтал лишь стать однажды достойным быть твоим младшим братом. И сейчас я бы очень хотел стать той стеной, которая оградила бы тебя от прошлого, как это когда-то сделал ты для меня, но это не в моих силах. Я даже не могу приготовить тебе что-то съедобное на завтрак! Из нас двоих именно ты всегда был сильным старшим братом, а теперь ты просто взял и свалил эту роль на меня. Но я не такой сильный, как ты. Мне страшно. Я так беспокоюсь за тебя, что не могу заснуть по ночам и просыпаюсь каждый раз, когда ты плачешь. Андресс… — Халлдор посмотрел на спокойное лицо спящего брата. — Ты мой любимый старший брат! Но сейчас ты сам на себя не похож, и я не знаю, как помочь тебе, потому что совершенно не представляю, что творится у тебя в голове. Помоги мне, Андресс. Побудь еще немного умным старшим братом и помоги мне спасти тебя.
Легкая улыбка на губах Андресса была последним, что Халлдор ожидал увидеть. Неужели его брат слышал весь этот постыдный монолог? Лицо Халлдора постепенно становилось пунцовым от смущения, но где-то в глубине души он был искренне рад.
