Просыпаться в одиночестве скоро вошло у Ловино в привычку или, скорее, не стало из нее выходить. Еще в общежитии «Кагами» Феличиано постоянно просыпался раньше него и уходил на весь день, возвращаясь только поздно вечером, так что у них не было даже элементарной возможности обо всем поговорить. Пару раз Ловино еще пытался завязать с братом разговор, но все его попытки проваливались и делали все только хуже. Взгляд Феличиано со временем перестал быть напуганным, а стал сочувственным и жалостливым, и от этого Ловино чувствовал себя еще более мерзко, чем обычно. Так что он, в какой-то степени, был рад, что они почти не проводят время вместе, и стремление Гая сблизить их, как будто ничего не произошло, выглядело нелепым и заставляло Ловино злиться на всех только сильнее.
Он проводил дни, погрузившись в учебу, и через три дня уже мог сам решать некоторые задачи, не прибегая к помощи ответов в конце учебника и интернета. В дополнение к этому, он прочитал несколько произведений по литературе, вопросы по которым должны были быть в тесте, и подробно изучил темы по естествознанию, которые пропустил из-за своих прошлых проблем. Только всю радость от успехов в учебе перечеркивало солнце, лениво игравшее лучами на пыльных стеклах единственного окна и редкие возгласы туристов, забредших к ним на улицу по ошибке. И Феличиано, целыми днями пропадавший где-то в хитросплетении городских улочек со своим альбомом и красками. Ловино стыдно было признаваться даже самому себе, но он безумно хотел хоть раз тоже прогуляться по дивному городу, каким была Венеция, несмотря на все ее очевидные недостатки.
На четвертый день их пребывания на карнавале, за день до важной встречи, назначенной спонсором, Ловино дождался, пока Феличиано уйдет умываться перед сном, и заглянул в его альбом. За то время, что они пробыли здесь, он успел заполнить больше половины листов акварельными и карандашными набросками. Там были и старые дома — произведения архитектуры в прошлом, а сейчас лишь призраки прежних себя, — и тесные дворики, залитые солнцем, слепящим глаза, и тенистые мосты, и знаменитые здания с площади Сан-Марко, и сизое небо с тенью купола собора на его фоне, и лагуна, и мелкие каналы, и маски, много, много масок. Он настолько увлекся просмотром, что не заметил, как вернулся Феличиано, а тот, не сказав ничего, сел рядом, разглядывая свои рисунки.
— Это колокольня на площади, — вдруг заговорил он. — Оттуда в первый день карнавала девушка в костюме жар-птицы прыгала в «полет ангела», — он указал на набросок в углу листа. — Я пытался нарисовать и ее тоже, но стоял слишком далеко, чтобы хорошо рассмотреть, так что получилось просто рыжее пятно, — на губах Феличиано играла слабая улыбка, и Ловино, сглотнув, перелистнул страницу, боясь спугнуть момент. — А это мост Риальто, он проходит через самый большой канал Венеции. Жаль, что у меня не было тогда с собой красок, вечером вокруг загораются огни всех цветов радуги и так красиво отражаются в воде и на белых стенах…
— Даже так он выглядит здорово, — тихо пробормотал Ловино, чувствуя себя ужасно неловко. — А это?..
— Наш дом, — улыбнулся Феличиано. — Видишь, там в окне ты сидишь с книгой.
— Когда ты успел?
— У меня было много времени, а ты не замечаешь, как оно проходит, когда читаешь что-то интересное, — рассмеялся он, и Ловино поспешил скорее стереть удивление со своего лица. — Я много рисовал это место, но с другой стороны дома: дедушка Гай не любит, когда я ухожу один далеко, потому что пару раз я заблудился и не смог вернуться без его помощи. Ве-е, — заметив ухмылку Ловино, Феличиано пихнул его в плечо, — ты бы тоже заблудился в этих бесконечных маленьких улочках!
— Тебе и правда тут нравится, — эта мысль так и крутилась на языке, и Ловино не побоялся ее озвучить.
— Ага, — мечтательно откинувшись на кровать, кивнул Феличиано. — Я чувствую себя здесь на своем месте. Правильно.
— Тут довольно сыро, и все разваливается, а наводнения приносят больше убытков, чем карнавал — прибыли, — Ловино лег рядом с ним, но пока не решался смотреть брату в глаза. — Жить здесь — себе дороже, и…
— Я думаю, после окончания «Кагами» я бы хотел переехать сюда, — перебил его Феличиано. — Это место… Венеция кажется мне самым подходящим местом для такого, как я.
— Да уж, только такие наивные дурачки тут и остаются, — рассмеялся Ловино.
— Ве-е, ты должен хоть раз прогуляться здесь со мной, чтобы я мог показать тебе, как сильно ты не прав!
— Я не могу, ты же знаешь, Гай запретил мне даже возле окон крутиться, когда узнал, что я тут читаю, — Ловино почувствовал, как Феличиано сменил позицию, чтобы смотреть прямо на него, и ответил на его взгляд.
— Я что-нибудь придумаю, братик, — на губах Феличиано сияла необъяснимая ясная улыбка, какими он давно уже не одаривал Ловино, так что тот сглотнул и невольно покраснел. — Раз ты хочешь провести это время со мной, он обязательно согласится!
