— Тогда он, конечно, говорил что-то о репетициях, — задумчиво пробормотал Артур, — но ты прав, в приказе об этом и слова не было. Он просто объявил, что драмкружок приостанавливает свою работу до конца учебного года.
— Значит, мы и не будем собираться как драмкружок, — еще шире улыбнулся Джонс.
— Звучит… обнадеживающе, — Артур не смог сдержать ответную улыбку, и Альфред едва удержался, чтобы не стиснуть его в объятиях. — Но что делать с реквизитом? — вдруг посерьезнев, спросил Артур. — Вряд ли мы сможем уговорить Баша отдать нам ключи, а второй раз подловить его, как недавно, у нас уже не получится.
— Только сильнее его разозлим, — кивнул Альфред. — Придется делать все заново, — решительно вскинулся он. — Ты мог бы попросить Франциска помочь нам с костюмами, — Артур скривился, но кивнул, — я найду заготовки для декораций, а реквизит… Йонг Су и Мэтти что-нибудь придумают!
— Эду для настройки освещения и техники все равно нужен большой зал, а не наш, — продолжил Артур. — Для Феличиано мы всегда найдем местечко, тем более так он сможет снова рисовать что-то больше, чем карандашные и акварельные наброски. Но мы потеряли столько времени! — он раздраженно вскинул руки. — До выпускного осталось меньше трех недель, а нам все нужно начинать с чистого листа. Почему ты не додумался до этого раньше, Джонс?
— Но я… — Альфред растерянно заморгал, а потом заливисто рассмеялся. — А сам-то тоже хорош: раскис и опустил руки! Да что бы ты вообще без меня делал? Герой снова всех спас, ха-ха!
— Да без тебя!.. — полный сил продолжать словесную потасовку начал Артур, но быстро осекся и замолчал, уставившись в чашку. — Даже не знаю, — серьезно закончил он, и эти три слова сказали Альфреду намного больше, чем должны были сказать.
Тепло разлилось от груди до кончиков пальцев, так что в тех стало приятно покалывать, и улыбка смягчилась, а в голубых глазах поселились счастливые искорки. Альфред смущенно опустил взгляд в свою кружку и глубоко вдохнул запах: смесь ароматного чая Артура и какого-то дешевого кофе. В этот миг ему нравилось их странное переплетение, и Альфред думал совсем не об аромате.
— Расскажем твой план остальным завтра? — тихим, приглушенным голосом спросил Артур, и Альфред вздрогнул от его звучания.
— Ага, — кивнул он. — Я пойду, наверное, поздно уже…
Артур кивнул ему на прощание, но не вышел, чтобы проводить, и Альфред осторожно прикрыл за собой дверь его блока. Лишь оказавшись снаружи он смог выдохнуть и позволить несоразмерно случившемуся широкой улыбке растянуться на лице.
На следующий день весь драмкружок собрался в столовой, чтобы обсудить идею Альфреда. Он никому не сказал, что именно они с Артуром решили, и даже Йонг Су не удалось выудить из него хоть каплю ценной информации, но прекрасно понимал, что остальные примерно догадались, о чем может идти речь: ни о чем, что будет хоть каплю уместно в их положении.
— Мы должны продолжить репетиции, — без предисловий заявил Альфред, когда все закончили с едой и начали переговариваться о каких-то пустяках вроде экзаменов и домашки.
За столом воцарилось молчание, и взгляды ребят перебегали с Альфреда на Артура. Джонс прикусил щеку и виновато посмотрел на Керкленда, но тот лишь прохладно кивнул ему в знак благодарности.
— Альфред прав, — тяжело вздохнув, подтвердил Артур. — Мы готовились к этому выступлению целый месяц и не можем позволить всем нашим стараниям пропасть даром.
— Ты предлагаешь снова нарушить правила, сделать дубликат ключей от зала и репетировать по ночам? — язвительно фыркнул Ловино. — Нет уж, спасибо, мне хватило прошлого выговора от директора.
— Позволь напомнить, Артур, что мы, помимо этого, до конца года должны приходить на отработки к Башу, — добавил Кику. – Я, конечно, всегда рад приключениям, но мне искренне не хочется и в следующем году проводить все свободное время за посадкой садовых растений. Извини.
Со всех сторон посыпались одобрительные замечания, драмкружок был на удивление единодушен в своем нежелании идти против правил. Альфред в отчаянии обвел глазами друзей, но, споткнувшись о сочувствующий взгляд Мэтти, так и не встретил ни одного обнадеживающего. Артур выглядел разочарованным, и Альфред прекрасно понимал его чувства.
