В предпоследнюю секунду бывший десантник успел подумать, утешить себя в оправдание своего отчаянного поступка, что, для того чтобы остановиться перед смертоносной стальной громадиной электровоза, ему потребовалось бы неимовернейшее физическое усилие и столько же драгоценного времени, сколько на решительный бросок ради спасения человека. И он совершил этот бросок, акробатический виртуозный бросок – распластавшись в воздухе, пронёсся перед надвигавшейся стальной махиной!.. Так вратарь по-ястребиному летит, вытянув руки вперёд, к вожделенному кожаному мячу!..
Схватив обеими руками женщину за плечи, Семён молниеносным движением ног в сторону метнул своё сильное молодое тело прочь с рельсового пути, при этом он успел крутнуться туловищем, чтобы приземлиться на спину, и увлёк за собою женщину. Та с коротким криком перекувыркнулась через Семёна и почему-то осталась лежать совершенно неподвижно.
Поезд с лязгом прополз мимо и невдалеке остановился. Выскочил машинист в чёрном комбинезоне, сорокалетний загорелый мужчина, злой и испуганный, подбежал, завопил, замахал руками. Из вагонов хлынули проводницы и любопытные пассажиры.
– Что случилось?
– Её что, покалечило?
– Она что, попала под поезд?
Волегжанин, запалённо дыша, поднялся, вытер пот со лба, отряхнулся. Его пошатывало. А самоубийца пребывала, должно быть, в глубоком обмороке.
– Споткнулась, наверное, – пробормотал Семён.
– Да нет, сама, сама кинулась! – негодовал машинист. – Я же видел: сама легла на рельсы! Ждала, когда я ближе подъеду, чтобы наверняка её зарезало! И как ты успел, не пойму, отчаянная голова! Спасибо тебе, друг, а то затаскали бы! И зачем ей понадобилось?! Надо же! – И крепко выругался.
– Из-за любви, наверно! – гомонили пассажиры. – Известное дело! Мало ли таких случаев бывает. Кто уксусу напьётся, а кто вот так, вроде Анны Карениной!
– Мать их растак с любовью этой! – продолжал кипятиться машинист. – Кидались бы с моста! Так нет, надо невинных людей под суд подвести!
Прибывший на место происшествия молодой щупленький милиционер сказал, что надо доставить пострадавшую в дежурную комнату вокзала, вопросительно взглянул на широкоплечего Волегжанина:
– Что, вдвоём возьмём?
– Да ладно, – бормотнул тот, – унесу! – и поднял на руки спасённую.
Только теперь он разглядел, что это девушка, совсем юная, ничуть не тяжёлая.
В дежурной комнате милиции Семён уложил девушку на диван, обитый чёрным дерматином. Сразу набежали работницы вокзала, стали хлопотать возле пострадавшей, положили компресс на ушибленное место на голове, пытались привести в чувство нашатырным спиртом. И всё тормошили, расспрашивали Волегжанина, как всё произошло, а ему уже надоело повторять одно и то же. Он неловко, неуютно чувствовал себя в роли спасителя. Само слово «спаситель» ему казалось старомодным и высокопарным. Ну, спас, точнее, выручил из беды, ну и что особенного? Каждый при подобных обстоятельствах поступил бы так же. Однако же приятно было сознавать, что не струсил, отрадно было наблюдать за спасённой, думать, что вот девушка осталась жива, а могла бы сейчас быть трупом, даже хуже – кусками окровавленного мяса!..
Пострадавшая меж тем очнулась и заплакала. Женщины помогли ей сесть, подложили под спину подушку, заставили проглотить какие-то таблетки, выпить крепкого горячего чаю. Милиционеру не терпелось приступить к дознанию, но виновница переполоха никак не реагировала на его вопросы, её глаза ничего не выражали. Она, по-видимому, не воспринимала сколько-нибудь чётко окружающих её людей, даже, может быть, не слышала, а если слышала, то не осознавала смысла кем-то зачем-то произносимых слов, то есть пребывала в состоянии прострации.
Прошло немало времени, прежде чем спасённая всё ж таки сообщила, что она студентка торгового техникума, что зовут её Верой Селивёрстовой, а на попытки узнать, как и почему она оказалась на рельсах перед движущимся поездом, всхлипнула:
– Ничего я вам не скажу! Отстаньте!
– Нет, так дело не пойдёт, гражданочка! – со знанием дела парировал страж правопорядка. – Мы должны знать, что всё это значит. Вас, может быть, кто-то бросил на рельсы, и, следовательно, надо кого-то привлекать к ответственности за это?.. В общем, давайте чистосердечно рассказывайте, как такая беда с вами приключилась. Для нас это чепе. Так просто мы вас не отпустим. Вы возьмёте да опять броситесь под колёса, а мы отвечай за вашу жизнь?! В общем, давайте выкладывайте по порядку всё как есть.
Но Вера Селивёрстова не спешила «раскалываться», смотрела перед собою отсутствующим взором. С помощью женщин всё ж таки удалось узнать, вымогая слово за словом, так вытаскивают клещами заржавевший гвоздь из твёрдой древесины, что она поссорилась с другом, студентом политехнического института. Кто этот студент, выведать не удалось.
В большом, но не особенно многолюдном пристанционном посёлке многие знали многих. Селивёрстовых припомнили, они жили по другую сторону железнодорожной линии, в Ермаковке.
