Календарь Конфедерации, созданный на основе земного, насчитывал триста шестьдесят дней в году, для удобства разделённых на двенадцать равных месяцев, а также привычные людям двадцать четыре часа в сутках. Недели были заменены на декады.
Единого же для всех рас Содружества календаря, как и единого языка, не существовало: представления о времяисчислении, да и о счислении как таковом, различалось у разумных существ порой так же сильно, как и устройство голосового аппарата. Для посадки на станциях и планетах, принадлежащих иным расам, ИИ человеческого корабля просто переводил время из одного формата в другой так же, как синхронные микропереводчики адаптировали незнакомую речь.
Каждая населённая людьми планета при этом имела местное время, соответствующее собственным суточным ритмам и временам года. И при следовании корабля на длительную стоянку ИИ позволял скорректировать ритмы освещения в соответствии с суточным циклом места назначения, дабы биологические часы экипажа не испытывали слишком большого стресса. Сопоставив длительность дня и ночи между пунктами отправления и прибытия, корабельный ИИ постепенно прибавлял или убавлял «дню» продолжительности.
Планета TST-18 d, на которую направлялся «Вайндо», отличалась восемнадцатичасовыми сутками, однако с вылета прошло ещё совсем немного времени, и Небула ещё не успела заметно укоротить сутки.
«Вайндо» почти затих. Свет в каютах был приглушён до минимума, а коридоры освещались лишь матовым сиянием вмонтированных в пол светодиодов, делая лестницу и проходы похожими на взлётно-посадочные полосы. С инженерной палубы доносилось мерное жужжание двигателей, еле-еле слышно шумела циркулирующая в невидимых фильтрах вода.
Эйнсток сверял маршрут – уже даже не повторно, а в четвёртый раз за последние полчаса. Тем же самым занимался сейчас на капитанском мостике и Штрудль, заступивший на дежурство согласно составленному им же расписанию.
Такое положение дел, похоже, нервировало их обоих. Победил в этом безмолвном противостоянии капитан, хоть и не совсем честным способом:
– Смена закончена, Трамп. У вас четыре часа на сон, прежде чем заступить в ночную.
Возражать не имело смысла, но и спать в тесной и похожей на коробку каюте не хотелось тоже. Будь на то воля Эйна – он вздремнул бы прямо в кресле. Но раз уж такой возможности у него не было, пришлось подчиниться приказу.
Правда, направился Эйнсток не в каюту, а на инженерную палубу.
Смена Брэда должна была закончиться только через два часа. За неимением работы и наличием спокойного участка трассы, Ларай коротал время за чтением, соорудив стол и пару сидячих мест из коробок с инструментами. Эйнстока Брэд встретил кивком в сторону импровизированного стула:
– Не спится?
– Похоже на то, – неопределённо кивнул Эйнсток, осторожно присаживаясь на краешек ненадёжной стулообразной конструкции.
– Хочешь сыграть? – уточнил техник, не торопясь откладывать книгу.
– Если ты расскажешь мне правила, – Эйн кивнул, чуть помедлив. – Без этого игра представляется мне проблематичной.
Ларай выудил из нагрудного кармана потёртую колоду карт, наконец-то отодвигая в сторону не менее затёртую книгу.
– Если по упрощённым правилам: по пять карт на руки, ты можешь пасовать, повысить ставки, сыграть на все фишки. При необходимости добираешь не больше двух карт до нужной комбинации. Информацию о комбинациях я могу скинуть на твой планшет или рассказать, как тебе удобнее, – техник жестом заправского крупье перетасовал колоду.
– Скидывай, – моментально решил Эйн. И, бегло проглядев поступившие на его планшет правила игры, спросил: – Обязательно ли пасовать, если не собрана ни одна из возможных комбинаций?
– Нет. – Ларай раздал карты. Крупные и далеко не изящные пальцы техника оказались на удивление ловкими. – Играем на интерес? Можем на правду или действие. Хотя это скорее для больших компаний.
– Правда или действие – это как? – осторожно уточнил пилот, глядя на карты в своей ладони и старательно сверяясь с информацией на планшете.
– Проигравший выбирает одно из двух: либо совершает загаданное победителем действие, либо правдиво отвечает на его вопрос, – пояснил Брэд, изучая собственный расклад. – Звучит как детская игра, да. Но хорошо помогает справляться со скукой в замкнутом пространстве.
– Хм, – Эйнсток на мгновение задумался. – Насколько я понял, смыслом этой игры является что-то выиграть. Денег у меня, к сожалению, нет. Играть в счёт будущей зарплаты нерационально: при количестве требований капитана она может быть и без того бесчеловечно урезана к концу путешествия. Игра же без ставок не представляет интереса. Думаю, подобный вариант вполне приемлем. Могу я поменять одну карту?
– Верно, – отозвался техник, разом отвечая на все вопросы.
Взяв карту, Эйнсток вновь принялся вглядываться в свой расклад.
– У меня всё, – проговорил он, окинув техника мимолётным взглядом и вновь вернулся к изучению карт, словно за эту секунду в них могло что-то поменяться.
– Вскрываем, – Брэд выложил на стол пять карт, две из которых составляли пару.
Эйн повторил манипуляцию.
