Далеко за пределами полностью

– Пара, – на стол лёг расклад из двух десяток и прочей мелкой карты. – Что это означает?

– Твои выше по старшинству, – отозвался Ларай, сгребая карты и снова тасуя. – Партия твоя.

– Теперь я должен задать тебе какой-то вопрос или попросить совершить действие? – придирчиво уточнил Эйнсток.

– Обычно принято, что проигравший выбирает. Видимо, чтобы как-то компенсировать, – Ларай позволил себе лёгкую улыбку. – Я выбираю правду. Задавай вопрос.

Эйнсток на мгновение задумался, переплетя пальцы и опустив на них подбородок. Спрашивать что-то о прошлом Ларая не было необходимости – Эйн уже прочёл его досье в вахтенном журнале. Выспрашивать же у своих коллег что-то личное он никогда не имел привычки. Не потому, что ему было неинтересно. Просто это неизбежно влекло за собой встречные личные вопросы и в его адрес. А этого Трамп категорически не любил.

– Книга, которую ты сейчас читал, – наконец подал голос он. – Что в ней такого особенного? Лично для тебя.

– Хм, – Брэд задумался. – Это книга одного моего хорошего… кхм… друга. Его любимая. Точнее, её.

На стол перед игроками легло по пять новых карт.

Эйн молча кивнул в знак того, что удовлетворён ответом. Многие люди любят хранить какие-то вещи на память. Возможно, у Эйнстока тоже могли бы быть подобные вещицы. Если бы было где их хранить. Всё так же молча Эйн развернул веер карт в ладони.

– Меняю две, – сообщил он.

Также сменив одну карту, техник потянулся под стол, извлёк оттуда высокий термос и налил кофе в кружку.

– Хочешь? – вопросительно глянул он на пилота.

– Да. Спасибо, – Эйн чуть удивлённо кивнул. – Ещё вопрос. Не в рамках ставок, относительно правил игры. Что должно включать в себя «действие», если именно оно будет принято за ставку?

– Что душе угодно, – Брэд отдал ему свою кружку, себе же налил в колпак термоса. – Желательно в рамках закона и безопасности жизнедеятельности, – на этот раз техник отрывисто хохотнул. – Действия, затрагивающие капитана, априори небезопасны, но если очень захочется…

Губы Эйна дрогнули в едва заметной улыбке.

– Однажды я видел документальный фильм о разделе Американского континента Земли в XIX веке приезжими колонистами, – Эйнсток сделал глоток из кружки, чуть поморщившись – на его вкус кофе был чудовищно несладким. – Одним из популярных развлечений тогда было залезть в загон к агрессивному быку, подкрасться к нему и шлёпнуть по… задней части. Выигравшим считался тот, кто успевал после этого убежать, – новый маленький глоток и новая улыбка. На этот раз – одними только глазами. – Думаешь, что-то подобное можно проделать и с капитаном?

На этот раз техник не стал сдерживать смех.

– Верно. Вот только… именно шлёпнуть? Если так – то лучше уж быка, чем капитана.

– Согласен, – Эйн усмехнулся заметнее, смахнув с бортика кружки тёмный подтёк и вдумчиво растерев кофейную каплю между пальцами. – Чек. У тебя?

– Вскрываю, – на стол легли три валета.

Противостоять Эйнстоку оказалось нечем.

– Твоё имя, – спросил Ларай. – Оно несколько непривычно на слух. Оно что-то означает?

– Оно… означает, да, – не сразу ответил Эйн. – Все имена что-то означают.

– Кхм. Видимо, я неверно задал вопрос. Что оно означает? Или это будет уже второй вопрос? – техник лукаво сощурился.

– Будет второй. Но я отвечу. Ты ведь всё равно задал бы его следующим. И в этом случае мой отказ от ответа выглядел бы так, словно я набиваю цену этой информации. В то время как в ней нет ничего секретного. Земля. Север. Корни имени – из скандинавских языков. Дословно переводится как… «один-единственный», если разложить на составляющие. «Единственный в своём роде» или «уникальный» – так было бы точнее. Звучит несколько… претенциозно, – лицо пилота смягчилось намёком на улыбку.

Ларай кивнул, вновь тасуя карты. Но внимательного взгляда отчего-то не отводил, заставив Эйна почувствовать себя неуютно.

– Ты сейчас очень уж сильно похож на моего брата, – несколько смущённо пояснил техник. – Вы с ним примерно одного возраста. И профессии. Он тоже пилот.

– О, – Эйнсток сморгнул. – Похож… внешне?

– Внешне – нет. Что-то похожее в манере общения. В конкретно этот момент, – Брэд всё также тщательно перетасовывал карты.

Эйн задумался. Наверное, логично было бы расспросить Брэда о его брате, да и вообще о семье. Завязать непринуждённую приятельскую беседу. Это было бы приемлемо. Только Эйнстока отчего-то совершенно не тянуло демонстрировать фальшивое дружелюбие. Он не привык делать поспешных выводов о людях, однако что-то подсказывало ему, что Брэд Ларай – личность скорее приятная, нежели наоборот. И что-либо изображать перед ним не хотелось.

– У меня не было братьев, – подал голос Эйнсток после продолжительного молчания, без уверенности, что Брэду необходима информация подобного рода.

– Не сказал бы, что это плохо – ты избежал многих неудобных моментов, – несколько пространно отозвался техник. – Правда, и многих хороших тоже. Извини. Тебе вряд ли интересно слушать про сентиментальные братские чувства.