Корабль опять тряхнуло, и он начал резко отклоняться влево. Голографическая схема судна над панелью управления тревожно мигнула красным, сигнализируя об остановке обоих маневровых и одного маршевого по левому борту. Эйнсток попробовал перезапустить их, но эффекта не последовало: видимо, повреждения были слишком серьёзными.
Переведя уцелевшие маневровые на реверсный режим, Эйн сумел выровнять курс и снизить скорость до самого малого хода. Лишь после этого он тяжело откинулся на спинку кресла, вытерев кровь с губ тыльной стороной ладони.
Больно. Даже очень. Рёбра, два или три. Не сломались, но как минимум треснули. Однако это было несущественным по сравнению с тем, что корабль остался цел. Что Эйн остался жив.
– Выход завершён, – сообщил он по общей связи, продолжая гасить скорость и украдкой вздыхая с облегчением.
Всё могло закончиться куда хуже. Если бы выход из червоточины пришёлся в опасной близости от какой-либо планеты или даже просто в зоне её гравитационного поля – не помогли бы уже ни манёвры, ни тормоза, а корабль в одночасье превратился бы в большую братскую могилу.
– Экипаж может отстегнуться, – совершенно буднично сообщила Небула.
– Трамп, – поднявшийся из кресла Кристоф выглядел несколько бледнее обычного, скорее всего – точно так же излишне близко познакомившись с объятиями фиксирующих ремней, – данные о повреждениях корабля и наши координаты. На экран.
– Двенадцать секунд, капитан, – Эйнсток заглушил двигатели, оставив корабль на остаточном ходу, и развернул запрошенную информацию над панелью управления. – Пробоин корпуса нет. БУЭ-компенсатор нуждается в обнулении. Возможна генерация тоннеля, не превышающего одного светового года. Оба маневровых по левому борту и один из маршевых двигателей получили повреждения.
– Насколько существенные? – нахмурился капитан.
– Вплоть до невозможности запуска, – Эйн увеличил голографическую модель «Вайндо» и пробежал глазами колонки цифр в соседнем окне. – Это не позволит кораблю развить мощность выше девяти процентов от максимальной: центростремительная сила превысит возможности стабилизаторов. Более детальная диагностика и ремонт в открытом космосе невозможны. Требуется посадка на твёрдую поверхность. Определение нашего местоположения… – новая голограмма сверкнула огоньками созвездий, – …затруднительно. Судя по положению наиболее ярких квазаров, мы где-то между рассеянным скоплением Чёрного Лебедя и Гарудой. За пределами Внешнего Кольца. Смогу определить точнее. Но в любом случае база корабля не содержит карт звёздных систем и постоянных червоточин в данном секторе. Без координат генерация тоннеля представляется нецелесообразной. Генерация червоточины после самообнуления БУЭ – тоже. С высокой долей вероятности мы попадём в сектор, подобный этому. При благоприятном стечении обстоятельств мы сможем позволить себе ещё несколько таких прыжков. Четыре или пять. С высоким риском оказаться ещё дальше от обитаемых секторов.
– Продолжать сканирование в ограниченном диапазоне, – кивнул Кристоф. – Приоритет поисков – планета или астероид, пригодные для посадки и ремонта. Запрет всех остальных исходящих сигналов. Запрет на разрядку компенсатора.
Взгляд капитана на мгновение задержался на алых подтёках, влажно поблёскивающих на сенсорных клавишах. Но отсутствие у Эйна предсмертных судорог он, видимо, счёл достаточным, чтобы не справляться о его здоровье.
– Принято, капитан.
Интерком неожиданно ожил требовательным сигналом:
– Капитан! – в голосе доктора Лиувиллен тревога мешалась с негодованием. – На инженерной палубе двое раненых, срочно нужна помощь!
– Чётко и без истерик, Эмильен, – Кристоф неприязненно поморщился. – Кто и насколько ранен?
Кажется, на том конце было слышно что-то, похожее на возмущённое фырканье.
– Ларай, предположительно сотрясение, о степени тяжести не могу судить. Юковски – обморок. Обоих нужно транспортировать в медотсек.
– Ждите, – коротко отозвался капитан.
Отключив вызов, он спустился с мостика.
– Трамп, свяжитесь с Гастом и направьте его на нижнюю палубу, – бросил он пилоту уже по дороге.
Выполнив все приказы капитана, Эйнсток откинулся в кресле, задумавшись.
Мысли, признаться, были ничуть не радужными, но и не удивительными для сложившейся ситуации. Кажется, в подобных случаях принято нецензурно ругаться или же, заламывая руки, вопрошать небеса о причинах чернейшей несправедливости, даже несмотря на отсутствие в космосе небес.
Но Эйн ограничился лишь коротким вздохом: в конце концов, ему приходилось выпутываться из переделок и похуже. К тому же – по итогу всё сложилось довольно удачно. Пока что. И, скорее всего, ни экипаж, ни капитан даже не подозревали,
