Однако на посадочной площадке он увидел лишь цветочки, прелюдию; ягодки ждали его впереди. Чем ближе подходил Шеф к передовой, тем страшней ему становилось. Первый раз в жизни он шёл туда. До этого дня его судьба не заносила в ад. Везло... За двадцать пять лет службы он всего несколько раз попадал в переделки, когда над головой изредка посвистывали пули, Восстание вообще пересидел в подвалах огромного столичного комплекса контрразведки, и вот теперь каждый шаг приближал его к преисподней.
Все, кого он здесь видел, были измучены; чем ближе он подходил к грохочущей выстрелами передовой, тем чаще попадались пьяные. Сначала это были солдаты, а потом он увидел в стельку пьяных офицеров... Было и ещё что-то неосязаемое, то, чего он раньше не знал - обречённость. Все здесь были помечены смертью. Все её ждали и боялись. Она раздавила людей и стала хозяйкой в этом распаренном солнцем лесу.
От резких, незнакомых запахов Шефа уже начинало мутить, но самое страшное ещё ждало его... Через два часа полупьяный адъютант привёл его на КП Гридо. Тот тоже уже изрядно нагрузился. Увидев Шефа, Гридо криво усмехнулся и изрёк:
- Аа, это ты, тараканья немочь! Ну, привет!
Однако Шеф смотрел ему за спину - там... Там... Среди обгорелых, поваленых стволов и камней на склонах урочища лежали груды тряпья, а из них торчали руки, ноги и ещё что-то... страшное, мерзкое.
- Что это? - растерянно пробормотал он.
- Аа, это... Тухлятина! - бодро усмехнувшись ответил Гридо.
- То есть... Почему т-т-трупы не убраны? - растерянно лепетал Шеф.
- Поди да убери... Ты, дерьмоед тыловой, не в своём подвале, а на передовой, - презрительно бросил в ответ Гридо.
Возмутиться от такой наглости Шеф не успел - порыв ветра донёс запах из урочища... Его вывернуло наизнанку прямо там, где он стоял. Гридо заботливо протянул ему фляжку, сказав уже по-приятельски, даже участливо:
- Глотни этого дерьма... Без него здесь совсем погано.
Шеф первый раз в жизни пил спирт-сырец. Пил как воду, не чувствуя ничего - ни жара, ни омерзительного вкуса. Приложившись к фляжке, он почувствовал, как к нему вернулась способность соображать, и он осторожно, очень осторожно заговорил с Гридо:
- Послушай... Ты же обещал, что всё будет сделано за три-четыре дня, а сегодня уже седьмой.
- Нет. Я сказал - может быть... Неужто ты забыл? Ведь я же объяснял - нужно время, силы и средства. Разбить их здесь, на этих позициях, за несколько дней - авантюра. Посмотри, что на склонах творится! - и Гридо ткнул пальцем в сторону противоположного склона, усеянного разлагающимися телами.
- Но ты же готовишь ещё один штурм? - cпросил с тайной надеждой Шеф.
- Да, готовлю. Если пришёл сюда - надо драться! - мрачно глядя в сторону, ответил Гридо. У Шефа всё похолодело.
- Когда?
- Через два часа...
- А если не получится?
- Тогда попробую послезавтра... в последний раз - Гридо тоскливо посмотрел исподлобья мимо Шефа и как бы между делом спросил - Улетаешь когда?
Шеф помолчал немного, а потом так же буднично ответил:
- Если не прорвёшь оборону, то часа через два... На твой КП... не в столицу... Туда полетим вместе, Гридо облегчённо вздохнул, расправил плечи и бросил мельком благодарный взгляд.
"Ах, я негодник! Ах, молодец! Не напрасно здесь блевал! Всё! Теперь ты мой, и людишки твои вместе с тобой у меня в кармане! Нет, друг Гридо, сейчас я тебя в обиду не дам. Я этот лесной кошмар ещё использую! Ещё как!" - проносилось в голове Шефа. Теперь он был готов заглянуть в преисподнюю, хотя пятнадцать минут назад хотел убраться отсюда как можно скорее.
Чем дольше он был здесь, тем больше осознавал, насколько далеки от реальной жизни люди правящей верхушки, в том числе и он. Партизаны, засевшие на противоположном склоне, могли только отбиваться; чтобы помешать как-то гвардейцам и егерям, не было и речи, но как же всё тяжело давалось, сколько возникало непредвиденных препятствий. Гридо забыл о его существовании через несколько минут - ему то и дело докладывали о бесчисленных осложнениях и неувязках, возникавших, пока готовился штурм. Шефу даже показалось, что всё срывается, но нет, начало приближалось, несмотря на все ошибки. В назначенную минуту Гридо позвал его к стереотрубе:
- Смотри, любуйся, как Это бывает... Может, хоть что-нибудь поймёшь.
Он прирос к окулярам: его распирали и благовейный страх, и любопытство. Наконец Это началось... Бомбили не его, а неприятельские позиции, но его всё равно прошиб озноб - через сетку оптики он видел, как в воздух вместе с землёй взлетали в верх клочья человеческих тел...
Едва самолёты стали улетать от урочища, как через их головы на партизан с рёвом посыпались тысячи мин, завыли реактивные установки. Земля на противоположном склоне кипела от взрывов. Шеф был уверен, что там никого в живых не осталось. Артподготовка была еще в разгаре, а Гридо проревел в микрофон - Вперёд, дерьмоеды!!! - а потом другой микрофон - Через две минуты огонь в глубину!
