- Идут! Идут, дерьмоеды поганые! - восторженно зарычал Шахтёр. - А я-то уж и не чаял свидеться! - и он ринулся в первую траншею, на своё место. Они напоследок обнялись, и Дэк не увидел в лице Гвардейца ничего, кроме озорной ярости и желания убивать... Того же хотел в эту минуту и он сам. Он выскочил, как пружина, из щели и увидел: урочище, лес, речушку, сотни трупов на склонах и лица тех, которые шли к нему. Тысячи лиц - распаренных, перекошенных злобой и страхом. С каким же удовольствием он будет их сейчас убивать!!!
Время сжалось...
Атакующие медленно карабкались по склону. Комья земли и камни плавно вылетали у них из-под ног. Рядом так же медленно вскидывали автоматы его товарищи. Гвардеец в долгом, бесконечном крике разьял рот - к бою!
Он ждал. Тот, в которого он целился, наконец разогнулся, и Дэк с упоением плавно нажал спусковой крючок своего автомата.
Егерь медленно прыгнул спиной вперед и, перевернувшись в воздухе через голову, неспешно покатился под откос...
- А вам, ваше благородие, в живот! Только в живот, у вас медалька за Восстание, для таких господ здесь спецобслуживание!
Лейтенант скрючился. Злобу на лице скомкала нестерпимая боль, и он, повалившись на бок, заскользил вниз - умирать под грудой мёртвых и раненых.
То, что для других проносилось в стремительном, хаотическом темпе, Дэк в эти минуты видел как в замедленном кино - во всех деталях. Справа две пули прошили грудь пулемётчику, и он, запрокинувшись на спину, стал сползать по стенке окопа. Дэк был у пулемёта до того, как раненый достиг дна траншеи. Пулемёт бился в руках, как в лихорадке, а он видел сквозь прорезь прицела лица - перепуганные, перекошенные злобой или болью.
Дэк успел скрошить четырнадцать человек - --> девятерых [Author:пђ.п»] насмерть, у него было время прицеливаться, ведь оно сжалось...
Наконец первая цепь достигла траншей, и на гребне закипела рукопашная. Сейчас у него в ней, на этой планете не было равных, и не будет ещё лет двести пятьдесят - триста.
Дэк перехватил пулемёт, как боевой шест, за середину и ринулся меж двух гвардейцев. Они даже не успели заметить его движение. Просто тот, что был слева, получил удар прикладом по затылку, а правый - мушкой в пах. Пока они падали, Дэк в три прыжка достиг другой схватки. Толо непостижимо медленно вынимал штык из живота егеря, а другой, к счастью так же медленно, бил Толо в грудь прикладом. Заколоть парня ему не удалось: приклад пулемёта врезался в его висок...
За ним не могли поспеть ни свои, ни чужие. А он успевал везде, где хотел быть. Их оттеснили уже к третьей траншее, в бой вступил последний резерв, вернее, те, кто был за него.
Метрах в пятнадцати правее Дэк заметил Генерала, Гордого и Интоту. Они притягивали к себе наступающих как магнитом - всех троих знали как облупленных, и за каждого, живого или мёртвого, обещали бешеные деньги. Гвардейцы наседали на них со всех сторон и уже завалили пятерых партизан, прикрывавших своих командиров.
Штык, предназначавшийся Генералу, чиркнул по затвору пулемёта, пошёл вверх и в сторону вместе со своим хозяином, а гвардеец, пытавшийся убить командующего, получил мушкой по колену. Дэк подоспел вовремя - Гордого уже ранили, а остальные едва успевали парировать сыпавшиеся отовсюду удары и выпады клинков. Вслед за рядовым гвардейцем он обрушил приклад пулемёта сержанту в предплечье, и тот повалился ниц, захлёбываясь кровью.
Дэку вдруг стало страшно, что Генерала всё-таки убьют, и, подхватив чей-то карабин в правую руку, заработал им, как вторым шестом. Гвардейцы полетели в разные стороны. Последним он завалил старшину - гиганта, выше его ростом. Когда тот рухнул на колени, получив удар штыком в переносицу, побоище покатилось обратно к гребню.
Дэк шёл вперёд, будто ледокол через торосы, и остановить его уже не мог никто. Удары пулемётом и карабином сыпались направо и налево. В разные стороны летели гвардейцы вперемешку с касками и кистями рук. Он чувствовал, что партизаны постепенно одолевают.
- Ломим! Ломим вас, дерьмоеды, немочь тараканья!!! - стучало ему в виски. Дэку в какой-то момент казалось, что он сейчас не на гребне Огненного урочища, а на Куликовом поле...
Каратели посыпались с гребня под откос, в урочище.
- Круши! Круши их, дерьмоедов!!! - ревели партизаны.
На гребне уже не осталось врагов. Они расстреливали бегущих и кричали - Всех вас! Всех!!! Тараканья немочь!!!
И он тоже поливал бегущих огнём и ревел во всю глотку, вдруг ему на плечо кто-то опустил руку.
- Всё, Дэк! Всё! В траншею! - кричал ему Генерал. Едва они спрыгнули на дно траншеи, Генерал пустил в небо зелёную ракету. Теперь к ним в траншею спрыгивали остальные. Они обнимались, кричали что-то восторженное друг другу и навзрыд плакали. Глотая солёные слёзы, Дэка обнял Интоту.
- Гордый погиб...
