Представители по меньшей мере двух телеканалов и трех газет поджидали у дверей, чтобы взять интервью у него и, если это возможно, поговорить также с героиней события. Он среагировал быстро. Завидев журналистов на тротуаре, проехал вперед, в гараж и, воспользовавшись внутренним лифтом, доставил девушку до двери квартиры, где и передал с рук на руки Рульфо. Затем спустился вниз и поговорил с журналистами. И вышел сухим из воды с помощью своего обычного и достойного всяческих похвал красноречия. Ему всегда довольно просто удавалось обманывать других людей, причем даже в тех случаях, когда он не ставил перед собой такой цели; ну а сейчас, когда цель имелась, он тоже не подкачал. Он пояснил, что это его пациентка и что она все еще в шоковом состоянии от случившегося. Припомнил и упомянул несколько знаменитых случаев подобных «кошачьих» падений, включая и тот, когда одна девочка выпала из двери пассажирского лайнера посреди перелета и осталась жива. Ясное дело, он не стал распространяться на тему о том, что во всех этих случаях чудом было уже то, что люди выжили, а отсутствие повреждений – еще одно чудо, добавленное к первому. Этим вечером были намечены еще два выхода в эфир ночных радиопередач по телефону, но можно было сказать, что худшее уже миновало и пик любопытства средств массовой информации пройден. Бальестерос вновь не без удовольствия отметил, что трагедии с чудесным счастливым концом интересуют прессу гораздо меньше, чем чудеса с трагической развязкой.
Немного подумав, лед он решил не класть. Поставил на стол бутылку «Чиваса» и пару стаканов и щедро плеснул в каждый – Рульфо и себе. Девушка повторила еще раз, что ничего пить не будет. Конечно, он мог понять ее страшное разочарование, но, к несчастью, все еще продолжал чувствовать малую толику радости. Он подумал, что завтра все вернется в свое обычное русло, но в этот момент ему больше, чем когда бы то ни было, требуется погрузиться в пучину собственных эмоций: выпал как раз тот случай, когда его Разум, верой и правдой служивший ему последние пятьдесят лет, уехал в отпуск («Лучше так сказать, Эухенио: попросил творческий отпуск на неопределенный срок»). Неужто нет повода, чтобы это отпраздновать?
Рульфо не сводил глаз с Ракели:
– Нам бы подумать, что делать дальше.
– У меня есть идея. – Она тоже посмотрела на него. – Сама я
– Это не выход. Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, но это не выход…
– Тогда я убью вас. Заставлю вас меня уничтожить: вам придется это сделать, чтобы спасти свои жизни.
– Послушай, – вмешался Бальестерос, не слишком впечатленный услышанным после двух порций жидкости, которые успел принять, – по мне, так можешь выбрасываться из этого окна хоть пятьдесят раз подряд, отскакивать от земли и начинать сначала. Но нам угрожать не надо. Мы знаем, что ты настрадалась, но мы с Саломоном – единственные оставшиеся у тебя союзники. Заруби это себе на носу…
– Мы тебя не обидим, Ракель, – вставил свое слово Рульфо. – Ни за что и никогда. А что касается тебя, так ты вольна делать все что захочешь. Но я вот что тебе скажу: жизнь уже давно потеряла для меня всякий смысл.
– Хороша компания счастливчиков! – проворчал Бальестерос. – Что вы скажете, если мы, вместо того чтобы продолжать изо всех сил радоваться, поговорим о чем-нибудь более практичном?..
Рульфо был согласен:
– И правда, есть один очень важный вопрос, который стоит обсудить. Мы, все трое, видели сны, которые и свели нас вместе. Кто нам их послал и зачем? – Он оглядел обоих, надеясь получить ответ.
Девушка, развалившись в кресле, разглядывала потолок и выражала полное равнодушие, как будто не слышала. Бальестерос, застигнутый словами Рульфо посреди очередного глотка – это была уже третья порция, – несколько раз кивнул огромной головой:
– Верно, это важный вопрос.
– Допустим, это была Лидия… Точнее, Акелос. Это самое вероятное. Она была дамой номер одиннадцать, той, что Прорицает, не так ли?.. Она знала, что будет приговорена за помощь тебе, и устроила все так, чтобы заручиться нашей поддержкой уже после того, как ее казнят… А это значит, что мы тоже кое-что можем
– Но, судя по твоим рассказам, – вмешался Бальестерос, – вы
Рульфо задумался. Он снова взглянул на Ракель, но было совершенно очевидно, что они не могут рассчитывать на ее мнение. Придется самому делать выводы.
