Дама номер 13 полностью

– Да. При нашей второй встрече она показалась мне не такой.

– Выше? Ниже? Полнее?

– Взгляд. У нее был другой взгляд. И как она себя вела. Более… более решительно.

– Это важно, – подбодрил его Сесар. – А что потом?

Рульфо рассказал о смерти Патрисио и о ее желании пуститься в бега.

– А Лидия Гаретти вам больше не снилась?

– Нет, – наудачу ответил он, и ему показалось, что Сесар (или кто бы там не прятался за обликом Сесара) обмана не заметил.

– Видел ли ты, чтобы Ракель когда-нибудь использовала поэзию?

– Нет, ни разу.

– Ты ведь понимаешь, о чем я? Имеются в виду стихи власти.

– Я знаю, о чем ты, но у меня сложилось впечатление, что она ничего об этом не знает.

– А откуда же в таком случае ей так много известно об этой фигурке?

– Не знаю. Я и не говорил, что ей что-то о ней известно.

Внезапно Сесар широко раскрыл глаза. Они казались только что отполированными – два раскрашенных мраморных шарика, напомнившие Рульфо глаза девочки.

– Даже и не думай обманывать, – мягко проговорил Сесар. – Нет-нет-нет, ни в коем случае. Это может оказаться большой ошибкой, Саломон. Они читают в твоем сердце. Разлагают тебя на слова и читают по тебе. Каждый из нас – для них всего лишь стихи.

– А почему тогда они не могут получить информацию о том, что интересует их больше всего? – спросил Рульфо, не отводя взгляда.

– Потому что они не ясновидицы. То есть да, и это тоже, но в очень скромных размерах. Есть лакуны, которые они не в силах заполнить, фрагменты тишины, которые им недоступны…

– Значит, они не столь могущественны, как я о них думал.

– Видишь ли, дорогой мой, они еще могущественнее, чем ты можешь себе представить, но они видят все по-другому – не так, как мы. Их видение логично, а твое – эмоционально. Ты чувствуешь, а они понимают. Ты замечаешь только кирпичи, а они проектируют дом и живут в нем. Логос вселенной дает им разум, потому что вселенная – это слова. Как поэма.

Далекий смех, подобный пиротехническому сюрпризу, на секунду отвлек внимание обоих мужчин. Среди веселого разноцветья падающих из дома огней пестрел целый букет шелковых платьев, густых волос и обнаженных ножек. Звонкий мужской голос доминировал в общем смехе.

– Логос вселенной дает им разум, – с сарказмом повторил Рульфо. – Жаль только, что им не удается найти припрятанную восковую фигурку.

– Я же тебе уже объяснил: есть острова безмолвия… Кроме того, знаешь, что скрывается под логосом? Удача. Слова действительно могут производить воздействие, но совсем не благодаря своему смыслу. То, что на самом деле важно, – это случайный порядок. Как игра в домино среди слепцов: самое вероятное, что цепь костяшек будет расположена неверно, но и тогда она создаст некий образ. В этом и заключается то, что нас беспокоит… Точнее, беспокоит их. Потому что любая случайно произнесенная фраза может произвести страшный эффект. Не было еще в этом мире произнесено достаточно слов, чтобы выяснить досконально, на что эти слова способны. Приложены значительные усилия по выстраиванию вертикали, но невозможно – не-воз-мож-но – держать под контролем абсолютно все. Не только синтаксис, но и произношение, интонацию… – Говоря это, он вновь двинулся вперед. – Мир – это тонкая ледяная корочка стихов, и они знают, что каждый шаг может стоить им падения в пропасть. Ты, быть может, думал, что они палачи? Да они жертвы!.. Жертвы, как ты или как я!..

Они дошли до лужайки, украшением которой служил фонтан. В центре ее безруким столбом возвышался старый сатир. Его гранитное лицо напоминало кишкообразное сплетение оттенков мрака.

– Жертвы… – повторил Сесар. – Все остальное банально. У Кавафиса[48] есть лишь один стих, способный вызывать гнойные язвы и лихорадку, одна лишь строфа Китса рождает змей, одна короткая строка Неруды взрывается не хуже атомной электростанции, и всего один стих Сапфо[49] вызывает сильнейшее и неотвратимое желание совершить насилие над маленькой девочкой. Но что значат все эти мелочи перед лицом ледяной корочки? – И ударил по краю фонтана, словно имел в виду именно его. – Какое значение имеет все это в сравнении с этим покрытым хрупким льдом озером, куда ты можешь провалиться в самый неожиданный для тебя момент?.. Реальность – дрова, поэзия – огонь, а они научились разжигать костер. Неплохо. Ну и что с того?.. Они древнее, чем история!.. Тебе следует отказаться даже от идеи о всемогущем боге. Они хрупкие. Такие же слабые, как и ты, но только у них больше страхов, чем у тебя. Они видели лик реальности вблизи… А известно ли тебе, каков он, лик реальности?

Теперь Сесар говорил, сопровождая свою речь разными жестами: открывал и закрывал глаза, воздевал руки к небу, наклонялся и выпрямлялся. Гримасы искажали его лицо, как будто оно было пластиковым пакетом, в который посадили живую крысу.

– Подозреваю, что на твой лик он не похож, – намекнул Рульфо.