— Тут вот один
С пудовой рукописью, флешкой и мобильником в руках она еле открыла дверь в корректорскую, придавила ее с другой стороны коленом и, обернувшись, по взглядам товарок — двум взволнованным и одному злорадствующему: «Никак опять прокололась?» — поняла, что народ уже в курсе, где она сподобилась побывать. Новости о вызове на ковер распространяются в издательстве со скоростью звука.
— Люсь, что там?.. Люсенька, опять что-то не так? — одновременно воскликнули Алина с Элеонорой.
— Не боись, ребята, все нормально, — весело подмигнула она, бухнув талмуд на стол и похлопав ладонями, отряхивая воображаемую пыль. — Руслан всучил Людмиле работенку. Велел причесать. Порадуйтесь за меня — события разворачиваются в морге.
— И Руслан Евгеньевич собирается печатать эту чушь? — возмутилась Элеонора, по-советски всей душой радеющая за дела родного издательства, хотя была в нем даже не пятой, а двадцать пятой спицей в колеснице. — Мы же прогорим, издавая подобную макулатуру!
— Не прогорим. Издание оплачивает автор.
— И что с того? — не унималась наивная баба Эля. — Существует такое понятие, как престиж издательства!
— Вы, дорогая Элеонора Петровна, как всегда, правы, но вопрос в том, что автор, насколько я поняла, из очень больших начальников. Чуть ли не из администрации президента.
Бедняжка политиздатовка, с ее синдромом чинопочитания, как-то сразу вся подобралась и, моментально погрузившись в работу, испуганно втянула голову в плечи, а Люся, перемигнувшись с хихикающей в горсть Алиной, тут же подсела к ней, чтобы пошушукаться.
— Товарищ начальница, разрешите обратиться? Руслан сказал, что я могу не появляться на работе две недели.
Алина, понятно, не обрадовалась двухнедельному отсутствию такого ценного сотрудника, но в ответ лишь пожала плечами: дескать, жираф большой, ему видней.
И вдруг за спиной заорала Райка:
— Как же, щас! А кто за тебя завтра дежурить будет? Я, что ль? Алине к гинекологу завтра, у Элеоноры Петровны внуки! Обратно я должна сидеть?.. Да пошли вы все на х..!
Схватив пустой чайник, Райка ринулась в коридор и так саданула дверью, что с гвоздя свалился настенный календарь.
— Что это с ней? Она уже и вас посылает? Не только меня?
Как торопливо зашептали два голоса, у Райки дома — полный кошмар. Мать увезли с инсультом в больницу, мальчишки одни, запускали подводную лодку в ванной, забыли выключить воду и залили нижних соседей. Те требуют деньги на ремонт, а где Райка деньги возьмет? Квалификация у нее, сами знаете, не та, чтобы набрать выгодной халтурки где-нибудь на стороне. Хотела подработать дворником у себя в ЖЭКе — не берут: у них там сплошь таджикская мафия. Посудомойкой в шашлычную тоже не взяли…
— Кругом, Люсенька, теперь одни чучмеки. Русским надо платить, а этим можно и не платить.
— Орала наша Раиса, орала, права качала, пока ее не вытолкали взашей какие-то азербайджанцы. Летела так, что колено расшибла в кровь, локоть…
— Это Рая так говорит, а я не верю. Или уж она там действительно устроила сумасшедший скандал! — горячо вступилась за азербайджанцев Элеонора, у которой старший, любимый зять был родом из Баку. — Но жизнь у нее — действительно не позавидуешь. Поэтому лично я на нее не обижаюсь. Что мои проблемы по сравнению с Раиными? — грустно вздохнула многодетная бабушка и стала складывать в сумку карандаш, ручку, вторые очки.
Живо представив себе Райкино существование, молодой еще бабы без мужика, с постоянной ответственностью за детей, вечным безденежьем, а теперь еще и страхом за больную мать, Люся подумала, что и ее собственные проблемы, типа богатые тоже плачут, не идут ни в какое сравнение с Райкиными. Однако своя боль, как ни крути, всегда острее. И потом, даже если человеку очень худо, это не дает ему права кидаться на людей, которые не сделали ему ничего плохого.
