25 января из района Барачка противник предпринял мощную атаку и продвинулся на пять километров. Петр немедленно послал маршалу авиации Г. А. Ворожейкину донесение об обстановке на поле боя и просьбу о высылке штурмовой авиации. На врага обрушился смертоносный удар. Однако фашисты не отказались от намерения пробиться к окруженной группировке. 26 января большая масса танков при поддержке штурмовых орудий навалилась на наши войска. Враг медленно продвигался вперед. Ему удалось потеснить наши части на пять километров. Окруженные в Буде гитлеровцы перешли в решительное наступление. Между «наковальней и молотом» осталась перемычка в двадцать километров.
Оперативная группа воздушной армии с радиостанцией переместилась в это время к населенному пункту Тушцуланум и расположилась на возвышенном месте невдалеке от какого-то предприятия с высоченной трубой. Возвратясь из гвардейского мехкорпуса, Павленко застал здесь настоящее «шумовое представление». Помимо основной приемно-передающей радиостанции одновременно на всю мощь работало несколько радиоприемников на волнах ведущих групп штурмовиков, истребителей и экипажей-разведчиков. Возле каждого [190] приемника с карандашами в руках замерли дежурные радисты. До слуха донеслось:
- «Коршун», «Коршун»! Я «Альбатрос-восемь», я «Альбатрос-восемь». Уточните цель. Я «Альбатрос-восемь», прием…
- Это просят офицера наведения при пятом кавкорпусе, - пояснил Смирнов.
Приемник передал возбужденные слова не то команды, не то просьбы:
- «Полундра»! Прикрой меня, прикрой меня. Сейчас «фокеру» кишки выпущу.
Все засмеялись.
- Опять истребители радиодисциплину нарушают, - сказал Смирнов.
- Зато многих стервятников сегодня в землю вогнали, - подметил один из радистов и, помолчав, добавил: - Вот только «Сокол-два» прямо над нашей радиостанцией сбил двух «мессеров».
- Это точно, - подтвердил подполковник Смирнов, - первого прошил пушечным огнем метров с восьмидесяти, а второго расстрелял в упор. Один Ме-сто девять упал вон в тот лес. Хотите, поедем посмотрим. Может, и летчика поймаем. Он спустился с парашютом.
- А чей позывной «Сокол-два»? - спросил Петр у радистов.
- Героя Советского Союза капитана Колдунова! - с гордостью ответил начальник оперативной группы 17-й воздушной армии.
Павленко приказал сержантам Яцыне, Михайлюку и Едиберидзе немедленно обследовать лес, где упал фашистский самолет и приземлился летчик. Сам возвратился к радиостанции. Кто-то из разведчиков доносил:
- В районах севернее Позманда и Барачки на поле боя сотни танков и бронемашин в боевых порядках. Более пятидесяти танков противника горят.
Петр быстро записал эти данные.
Заговорил приемно-передающий блок станции:
- «Дунай»! «Дунай»! Как слышите?
- Это меня, - сказал начальник оперативной группы и быстро взял микрофон.
В наушниках громко звучали слова:
- «Дунай»! Я «Орел-четыре», я «Орел-четыре», укажите район действий… [191]
Ведущий большой группы наших штурмовиков запрашивал район целей противника.
- «Орел-четыре», «Орел-четыре», я «Дунай», ваши цели в районе севернее Позманда и Барачки. Цели на местности вам укажет «Коршун-один», как поняли? Прием, - ответил подполковник Смирнов.
Он передал группу «илов» офицеру наведения, находящемуся на НП командира 5-го кавкорпуса. И сразу же в наушниках послышались почти одновременно два доклада:
- «Дунай»! Вас поняли…
Группы штурмовиков с небольшими интервалами несколько часов подряд прибывали в район юго-западнее Будапешта и точными ударами уничтожали фашистские танки, штурмовые орудия, бронетранспортеры с пехотой, автомашины{20}.
Над полем боя то тут, то там завязывались схватки наших истребителей с вражескими самолетами. Надсадный рев моторов смешивался с дробью авиационных пушек и пулеметов. Один за другим огненные факелы с нарастающей скоростью и воем падали на землю. То были сбитые в воздушных боях самолеты.
- Товарищ капитан! - позвал вбежавший в радиостанцию Смирнов. - В воздухе эскадрилья капитана Колдунова!
- Я сейчас, - крикнул Павленко и, стремглав выскочив из машины, побежал на поляну.
Задрав голову к небу, Петр увидел, как «вертикальная карусель» наших и фашистских истребителей с ревом и громким треском пушечных выстрелов приближается к пункту наведения. На земле, вдали от радиостанции, виднелись огромные клубы огня и дыма.
«Вот это работа! Молодец «Сокол-два», обязательно о нем доложу маршалу», - восхищался Павленко.
Собрав последние данные о количестве групп истребителей и штурмовиков, прибывших на поле боя, проанализировав донесения разведчиков и офицеров наведения, капитан составил радиограмму для «Волги». Заполненный бланк передал дежурному радисту. Тот без промедления начал устанавливать связь с радиостанцией соседней воздушной армии. Минут через двадцать радист уже что-то быстро записывал. Затем протянул листок капитану: [192]
- Это вам.
Петр взял радиограмму и прочитал: «Кама»! Донесения о наземной и воздушной обстановке в вашем районе докладывать мне каждый час. «Волга».
