Джулия увидела меня не сразу, так как смотрела на моего отца, но когда она сделала
это, то вскочила со стула, указывая на меня пальцем в обвиняющем жесте.
– Я не хочу, чтобы ты здесь находился!
Игнорируя ее, я смотрел на фигурку в постели. Она лежала на спине в больничном
халате, с простынями натянутыми до подмышек. Оба запястья были в гипсе, и ее лицо
было сильно распухшим.
121
Учитывая, что мой отец рассказал мне, перелом челюсти был не так силен, как мог
бы быть. Врачи считали, что все заживет в течение шести недель. Фиксаторы не позволят
Джанне есть твердую пищу, и она не сможет много говорить, но как только выздоровеет,
то сможет вернуться к нормальной жизни.
По крайней мере, физически.
Ее глаза были закрыты. Она либо спала, либо еще была без сознания. Я молился,
чтобы ей не снились кошмары.
Взглянув на Джулию, я увидел ее раскрасневшееся лицо, исказившееся от ненависти.
Удивительно, как такая красивая женщина может стать такой уродливой за несколько
секунд.
– Разве ты не слышал меня, Калеб? Тебе здесь не рады! Это все твоя вина!
Папа Джанны поднялся, уложив спящего Чэнса в кресло.
– Давай выйдем, Джулия. Дети не должны этого слышать.
Неохотно согласившись с ним, и не желая, чтобы Джанна проснулась расстроенной,
я развернулся и вышел из палаты. Мой папа вышел сразу за мной, чтобы поддержать,
также я слышал цокот каблуков Джулии. В коридоре, я развернулся снова, скрестив руки
на груди. Мне нужно было держать себя в руках, потому что Джулия, несомненно,
попытается вывести меня из себя. Я должен удержаться от желания врезать ей.
– Увези сына домой, Скотт, – сказала Джулия моему отцу, даже не потрудившись
обратиться ко мне.
– Я здесь, чтобы быть с Джанной, – возразил я. – Больница тебе не принадлежит,
Джулия.
Крис вышел из комнаты, прислонившись к дверному косяку. Он был моложе, чем я
ожидал, моложе, чем мой папа, ведь я иногда забывал, что Джулия забеременела Джанной,
когда они с Крисом еще учились в высшей школе.
На самом деле, они тогда были нашего с Джанной возраста.
То, что он умудрился закончить колледж и стать пластическим хирургом – было
удивительно. Лицо Криса сохраняло невозмутимое выражение, так что я не мог сказать, на
чьей он стороне в этой маленькой драме. Это должно быть грызло его изнутри. На его
дочь напали и жестоко избили. Никто из нас не нуждался в эгоистичном поведении
Джулии.
– Но, я мать, и я решаю, кто может или не может прийти в больничную палату. И
тебе тут не рады. – Она бросила взгляд на Криса. – Её отец поддержит меня в этом
решении.
Крис изменил отсутствующее выражение лица, давая мне извиняющийся взгляд.
– Я думаю, что сейчас это к лучшему. Джанне не нужно никакой дополнительной
нагрузки.
Я почти понимал его точку зрения, но мне это не нравилось. Упорствуя, я занял
место на одном из рядов пластиковых и металлических стульев в коридоре.
– Хорошо, тогда я подожду здесь, пока не придет удачное время, чтобы мне увидеть
её.
Джулия фыркнула и повернулась, чтобы войти обратно в палату.
Я бросил ей вслед:
122
– Но, может, ты возьмёшь часть вины на себя, Джулия, поскольку Джанна никогда не
оказалась бы в том кафетерии, если бы ты не заставила нас скрывать наши отношения!
Не оглядываясь, она закрыла за собой дверь в палату Джанны.
Глаза Криса выдавали утомление, и лицо вдруг стало изможденным. Судя по
выражению его лица, я догадался, что он не любит Джулию больше меня. Он пробормотал
что-то о необходимости сходить в столовую, чтобы дать что-нибудь Чэнсу, когда тот
проснется, и ушел.
Мой папа ждал со мной весь день, спускаясь вниз, чтобы купить нам журналы и еду.
Я чувствовал себя дерьмово, не имея возможности принять душ и переодеться со
вчерашнего дня. Наконец после наступления темноты, мой папа решился сказать мне, что
нужно пойти домой, чтобы вымыться и переодеться. Два часа спустя, приняв душ и собрав
сумку, я забрал машину со школьной стоянки и вернулся в больницу.
Подойдя к палате 626, я увидел приоткрытую дверь и заглянул внутрь. Джулия,
очевидно, повезла Чэнса домой после того как я ушел, потому что там был только отец
Джанны, спавший в том же кресле, где раньше спал Чэнс. В палате свет был выключен, но
в ванной горела лампа, обеспечивая мягкое освещение.
Я поставил свою сумку в дверях и подошел поближе к кровати. Джанна слегка
развернулась на бок, но подойдя на пару футов ближе, я был удивлен, увидев, что ее глаза
открыты. Непроизвольный звук сорвался с моих губ, и я быстро присел на пол рядом с
кроватью, чтобы мы оказались лицом к лицу.
– Детка, – прошептал я, не желая будить Криса.
Её веки закрылись, но я увидел блеск скатившейся слезы.
