- Разве у тебя есть крылья? – лукавая улыбка.
- А должны быть?
- Честно говоря, да.
- Ну вот. Значит, никакая я не фея, - совсем-совсем тихо шепчу.
- Я бы многое отдал, чтобы ты ею не была, - согласно выдыхает Бадлмер, а потом порывисто подается ко мне и все-таки целует.
Придется согласиться с героиней книги: поцелуи и впрямь бывают неотличимы от полетов. Уж мне то есть с чем сравнивать.
Ласковые руки мужа обхватывают талию, скользят по спине, и я выгибаюсь, вжимаясь в тяжело вздымающуюся грудь, испытывая непреодолимую потребность почувствовать его, насытится его близостью и теплом. Он целует меня жадно, отчаянно, резко, забывшись в давно сдерживаемом порыве. Пальцы находят шнуровку моего платья, дергают, и дышать становится значительно легче. Ткань сползает с плеч, но я не сопротивляюсь, наоборот, сама пытаюсь добраться до его груди, но Кристиан сильнее меня и так крепко прижимает к себе, что мне остается только покориться его воле.
- Почему? – прерывистый шепот. – Почему ты ко мне пришла? Тогда?
Куда пришла, когда пришла, зачем… ничего не понимаю и понимать не хочу.
- Не знаю, - выдыхаю универсальный ответ и носом прижимаюсь к его щеке.
- Почему, Гретэль? – более требовательное.
А мы не можем в другой раз поговорить?
- Что почему? – переспрашиваю, абсолютно ни о чем не думая в этот момент.
- Почему ты пришла в мою спальню после свадьбы?
- Я же твоя жена, - удивленно выдыхаю, - я должна была…
Объятия вдруг размыкаются, и меня тут же охватывает холод.
- Спасибо за честность, - хрипло проговаривает муж, а потом, оглядевшись, поднимает упавшую на пол книгу. – Ты права, давай продолжим чтение.
- Что? – всё еще ничего не соображаю.
- Книга, - мне кивают на протягиваемый том, - весьма интересная. Давай продолжим.
Медленно беру книгу. Очень медленно замахиваюсь… вспоминаю, что он болен и опускаю руку.
- Страницу не помню, - цежу так, что само собой получается рычание.
- Где-то пятидесятая.
- Спасибо.
- Всегда пожалуйста.
Вот выздоровеет и тресну его по лицу обязательно. Ради такого даже вылечить не жалко.
***
- Я не могу больше! – стон страдающего больного разносится по всей спальне.
- Можешь, - тетушка Мисси жалости не знает. – Там еще две тарелки и отвар.
- Уилфред!
- Уилфреда нет, он занят.
- Чем?!
- Тебе лучше не знать, мой мальчик.
- Тетушка, я в конце концов давно уже не мальчик, - тот, который не мальчик, бросает взгляд на сидящую в кресле неподалеку меня.
Продолжаю делать вид, что дочитываю книгу.
- Конечно не мальчик, но при лечении каждый раз ведешь себя как ребенок.
- Да я за день столько не ем, сколько ты мне на один прием пищи приносишь!
- Организму нужны силы.
- Да, чтобы переварить такое количество блюд силы действительно нужны, но у меня их уже не осталось!
Где-то в глубине души мне давно стало его жалко, но я так глубоко в свою душу обычно не заглядываю. Поэтому читаю.
- Давай, ложечку за меня, ложечку за Уилфреда… то есть вот так ты нас любишь. Тогда ложечку за Гретэль…
Незаметно смещаю взгляд, чтобы посмотреть, съел ли он за меня ложечку.
Съел.
Снова просыпается жалость, но я давлю ее в зародыше. После недолгого послеобеденного сна, Бадлмер проснулся ослабшим настолько, что даже поесть самостоятельно не смог. Это напугало нас всех, поэтому лечили его сейчас с утроенной силой. И не зная пощады.
- Всё! При всем уважении, катитесь прочь из моей спальни! – таки рявкнул герцог еще одну тарелку спустя. Ивлин и еще пара помощниц тут же выскочили за дверь, но тетушка Мисси только поддакнула:
- Хорошая идея, мой мальчик, раз уж завел жену, так пусть она за тобой ухаживает. Гретэль?
- Думаю, ему уже хватит, - невнятно бормочу, склоняясь над книгой.
- Разве что отвар, - звучит внезапно.
- Вот и правильно, вот и умница, - довольно кудахчет тетушка, - Грета, солнышко, иди сюда, сядь рядом. - Тяжело вздыхаю и, закрыв книгу, плетусь обратно к кровати. - Вон та кружечка, - указывает мне тетушка на целую плеяду всяких стоящих на тумбочке емкостей, от запаха которых даже мне становится плохо.
- Может, мы просто спать пораньше ляжем? – вношу дельное предложение.
- Нравится мне это «мы», - хитро тянет экономка, - ну так и быть, ложитесь.
Люто краснею.
- Я совсем не это…
- Да-да. Милая, а ты знаешь, что при активации своего дара можешь дарить Кристиану силы?
- Нет, - задумчиво кошусь на мужа.
- Ну теперь знаешь. Спокойной ночи, дети мои.
Оставшись наедине, мы затихаем в неловком молчании.
- Может я… - начинаю.
- Нет.
- Тогда отвар?
- Нет.
- Мне пойти к себе?
- Нет. В смысле… как хотите.
- Тогда останусь, вдруг вам снова станет плохо, - принимаю решение и иду в ванную.
Через полчаса, чистая и закутанная в самую целомудренную ночнушку из всех возможных, я аккуратно укладываюсь по другую сторону кровати.
- Может я все-таки…
- Нет.
- Да почему?
- Чем чаще вы активируете дар, тем больше вероятность, что вам… будет нехорошо, если он погаснет.
То есть тем больше вероятность, что я умру. Весело.
Но непредсказуемое состояние Кристиана, которому целый день становилось то хуже, то лучше, пугает, поэтому крепко зажмуриваюсь и… вспоминаю сегодняшний поцелуй.
