Дар отзывается мгновенно, засияв теплым солнышком в груди.
- А как нужно передавать силу? – тихо шепчу.
- Гретэль!
- Уже поздно ругаться. Так что нужно делать?
- Ничего, - ворчание. – Просто быть рядом со мной.
- А может я лучше отдам вам тот кулон? Он у меня здесь, на шее.
- Я уже говорил, леди, что кулон отдать так просто не получится.
- Значит, просто быть рядом?
- Да.
- Буду, - совершенно случайно прозвучало как угроза.
На удивление, уснули мы оба быстро.
И снова мне снится Бруно. Еще сильнее похудевший брат сидел в окружении других детей на летней полянке и сосредоточенно собирал что-то из очищенных веток.
- Даже не жди, она не вернется, - с бравадой выговаривает ему какой-то подросток, стоящий рядом, - они все говорят, что вернутся, а на самом деле не возвращаются.
- Моя вернется, - тихий ответ сквозь сжатые зубы.
- Все так говорят, а потом остаются тут навсегда. Твоя сестра тебя бросила, смирись.
- Она меня не бросала.
- Ну да, а трава голубая! – рассмеялся подросток так, словно пошутил что-то очень удачное.
Но Бруно вдруг вскочил, подбежал к сидящей рядом с отсутствующим видом девочке, схватил ее баночки с краской, выбрал синюю и размашисто выплеснул содержимое на всё вокруг.
- Синяя! – закричал. – Трава синяя! А моя сестра вернется!
Резко просыпаюсь.
- Грета? – раздается вдруг тихий шепот в темноте. – Ты плачешь?
Вместо ответа изо рта вырывается всхлип. Не знаю, что это был за сон: вещий ли, или просто выражение тревог моих подсознательных мыслей, но тоска по Бруно накатила вдруг так сильно и резко, что сдерживаться уже не хватает сил.
- Грета… Грета, милая… - успокаивающий голос и теплые объятия, от которых хочется рыдать еще сильнее. – Это всего лишь кошмар, я не подпущу к тебе никаких монстров, слышишь?
- Это был не кошмар, - всхлипываю, утыкаясь носом в крепкое плечо.
- Тебе приснился дом? – быстро догадывается мужчина.
- Мне приснился мой брат, - выговариваю и сама замираю от собственной смелости и слов, которые обещала никогда при Бадлмере не произносить. Но его руки так нежно обнимали, а страх за брата так измучил, что силы терпеть кончились.
- Понимаю, - Кристиан, кажется, решил, что меня мучают воспоминания, - иногда те, кого мы потеряли, возвращаются к нам болью, которая, казалось, уже прошла. Но нужно просто это переждать, моя хорошая, немного потерпеть и боль утихнет.
- Ты тоже терял? – спрашиваю тихо, подумав о родителях. – Маму и папу?
- Нет, их я не знал, семью мне заменили слуги. Но однажды я потерял друга, который был мне ближе всех. Даже двух друзей, если быть точным. Правда, второй всё еще жив.
Неожиданная откровенность и прозвучавшая в голосе затаенная боль обезоруживают окончательно и я, тихо и робко, выдыхаю:
- Мой брат жив.
Руки Кристиана на миг каменеют, а в комнате повисает напряженная тишина.
- И где он? – звучит наконец холодный вопрос.
- Эрдик спрятал его… где-то, - о том, что знаю о местонахождении брата решаю не говорить, чтобы не подставлять графа и себя еще сильнее. – Он не сказал мне где. И он запретил мне всё тебе рассказывать, а я… не могу больше молчать.
- Все-таки убью, - будничное. – Почему так долго не говорила?
- А ты бы на моем месте смог довериться? – отвечаю вопросом на вопрос.
Кристиан тяжело вздыхает.
- Не знаю. До утра подождать сможешь?
- Чего подождать? – непонимающе отстраняюсь и заглядываю в серьезные глаза.
- Отъезда, конечно, чего еще. Поедем убивать Эрдика.
- Ты серьезно? – ничего не понимаю, но уже чувствую, как бешено заколотилось сердце.
- Более чем. Давно у меня мелькала мысль навестить дорогих родственников, только всё как-то Грань не позволяла. Но учитывая твои последние подвиги, думаю, можем рискнуть, если нигде не задерживаться.
- Вот так легко? – шепчу непослушными губами.
Бадлмер невесело улыбается.
- Если у тебя есть родной брат, я обязан о нем позаботиться, - говорит мягко. - Как минимум потому, что это моя прямая обязанность с тех пор, как ты стала моей женой.
- Мы привезем его сюда?
- Не уверен, что это лучшее место для ребенка. Но, думаю, нам стоит решить это после того, как вы встретитесь. А что в таком случае с твоими родителями? Они тоже живы?
- Нет, - сглатываю, слишком шокированная, чтобы почувствовать закопанную глубоко внутри боль. – Не думаю.
- Не думаешь? Значит, точно ты не знаешь?
- Их увели туда, где… оттуда не возвращались.
Бадлмер внезапно нахмурился.
- Что значит «увели»? В твоих документах значится, что они погибли при захвате города.
И тут я вспоминаю свое обещание не рассказывать Кристиану о том, что происходит на наших землях на самом деле. Но врать или увиливать сейчас, когда он так легко, будто сомнений в принципе не может быть, принял решение о том, чтобы поехать за Бруно… к черту интриги Эрдика.
- Нет. Мы были не в городе, нас пленили по дороге из него.
- Зачем солдатам понадобились дети? – в голосе мужа начала появляться сталь.
- Чтобы отправить в трудовые лагеря, - шепчу совсем тихо, опустив голову.
Эта тишина оказалась страшнее, чем все, что были до.
