Он обреченно вздохнул, снова подставив лицо свету, и, подперев ладонями подбородок, хмуро на меня взглянул:
– Когда я тот же самый вопрос задал Талине, она долго отмалчивалась, но потом все-таки призналась. Ловцы не всегда оставались за стеной, Рей.
Бах! Сердце подпрыгнуло в груди, а в ушах зашумело. Голова немного закружилась. Ноги стали ватными, и я бы непременно упала, если бы не сидела на стуле.
– Тогда… Тогда почему?
– Мор заразен, – с горечью и сожалением произнес Рив. – Поэтому на границу не пускают стражей, а только ловцов. Их мало, они хорошо обучены, и, жертвуя ими, правительство спасает тысячи других жизней.
В горле стало горячо. Воздух казался раскаленным и болезненно наполнил легкие. Я сдавила пальцами шею, желая унять жгучее чувство, а заодно сдержать стон обиды.
– До приказа оставлять ловцов за стеной они сходили с ума в городах. Ранили, убивали, калечили и отравляли других людей. Справиться с ними было очень тяжело, ведь, помимо дара, их силу увеличивало проклятие, – продолжил рассказывать Рив. – Киалу пришлось привязать ловцов к границе. Так он подавил всплески буйства и скрыл их от простого народа, заодно избежал новых заражений. В то же время по его приказу создали первых асигнаторов, задачей которых было следить за порядком в Сареме. Их освободили от Единого Закона, чтобы даже самые влиятельные люди не могли их остановить.
Он снова замолк, наблюдая за тем, как я пытаюсь совладать с эмоциями. Ловцы не всегда были пленниками границы. Они имели шансы на спасение и сражались бок о бок со стражами. Были боевой единицей, как асигнаторы. Возможно, даже управляли войсками. Но из-за Мора ловцы превратились в удобный расходный материал.
Печально было то, что я понимала! Понимала решение Киала запереть их на границе. Жертвуя немногими, он спасал многих и оберегал жителей Сарема от невидимого врага – Мора.
Выждав немного времени, Рив спросил:
– Знаешь, почему народ не любит асигнаторов?
– Они считают асигнаторов жестокими, – подавленно откликнулась я, глядя на свои руки, сжатые в кулаки на коленях.
– А почему они считают нас жестокими? Знаешь?
Я покачала головой, хотя всегда считала, что виной был самосуд, дозволенный асигнаторам. Они не брезговали жестокостью, пусть и действовали в рамках справедливости.
Своей справедливости.
– Ловцы сходили с ума, а заодно и стражи, сражавшиеся рядом с ними. Потом Мор отравлял простых людей. Задачей асигнаторов было отыскать всех, кто подвергся яду проклятия, и уничтожить одержимых. Они заходили в дома, убивали взрослых и детей, проливали реки крови, лишь бы спасти тех, кто был здоров.
– Но тогда… – вскинулась я, встретившись с небесным взглядом Ривара. – Тогда почему сейчас никто об этом не говорит и не вспоминает?
– Не догадываешься? – изогнул темную бровь парень и, не дождавшись моего ответа, продолжил: – Людей убедили, что жертвами оказались бежавшие разрушители. Многие поверили не сразу, но все-таки спустя век эта версия укоренилась, однако нелюбовь к асигнаторам все равно осталась – вместе со страхом. Поэтому Талина и Змей стараются лишний раз не светить медальонами среди простого населения.
Он снова замолчал и прислушался к дождю за окном. Крупные капли все еще продолжали звонко постукивать, но уже гораздо реже.
– Первый век после падения Вельнара был самым тяжелым, – вглядываясь во мрак ранней ночи, произнес Рив. – Смерти, путаница, сомнение народа, скорбь по умершей королеве и ненависть. Эту смутную эпоху мы называем Багровым Веком. Когда крови было больше, чем воды.
Я обняла себя руками. Багровый Век… Что же случилось в замке Истина? Почему столько людей гибло и все еще гибнет? Кто нас наказал, обрушив столь ужасное проклятие? И чем мы его заслужили?
Все эти вопросы застучали в голове шумным ливнем. Но был среди них самый оглушительный, самый навязчивый, который прошелся раскатом грома по позвонку, пуская колючие разряды по телу. Ловцов отравлял Мор, и те безумствовали. А я… Я тоже заражена?
Я же… В поселении…
Тогда чуть Данис не убила, Змея, Талину. Я сходила с ума.
Весь мир заливался алым светом. Вдруг тогда и мои глаза краснели, как у разрушителей?
Что, если я теперь тоже одержимая? И мне не место в Обители?
«Нет-нет-нет… – затвердило внутреннее «я». – Змей не стал бы так рисковать. Он бы не взял меня в Обитель, будь я заражена!»
«А вдруг его уважение к Иригосу сильнее чувства безопасности?» – мысленно спросила я себя, и мое «я» снова ответило: «Змей не такой. К тому же он сам говорил, что не знает причину алых всплесков. Он не стал бы врать».
«А если бы стал?»
«Нет, Змей не решился бы на подобную ложь».
Я спрятала лицо за ладонями, не зная, что думать. Не понимала, какой из внутренних голосов прав и как поступить дальше.
«Сама посуди, – снова заговорило «я». – Тог рассказывал, что разрушители сходили с ума от сильного эмоционального потрясения. Ты сестер потеряла, но все еще в своем уме. Это не Мор, но что-то другое».
Этот довод возымел действие. В ушах перестало пульсировать, а сердце – неистово колотиться. Но живот все еще обжигал лед сомнения.
