Это была твоя идея, между прочим, трахаться в каких-то особо извращенных местах. Хорошо, что не посреди публичного выступления в Гайд-парке.
О, в Гайд-парке, - в его голосе явное оживление. – Тем более, опыт парков у нас уже есть.
Ну нет уж, - отлипаю от него, набрасываю на себя очищающие и одеваюсь. Когда я завязываю шнурки на ботинках, он все еще лежит на алтаре, не делая никаких попыток подняться. Не знаю, какие докси меня кусают – подхватываю его под спину и коленки и выношу из зала.
Боже, Северус, - он не вырывается, с протяжным вздохом обхватывает меня руками за шею.
Тяжелый ужасно. Не помню, когда я вообще кого-либо так носил. Для транспортировки в больничное крыло вполне годится заклинание левитации. Один раз, кажется, пытался сонную Лили приподнять, но она запротестовала, и мне от нее даже влетело. Она иногда терпеть не могла эти девочковые вещи.
На лестнице догадываюсь попробовать заклинание облегчения веса. Беспалочковый маг из меня еще тот, но половины тяжести как не бывало. Повторить, однако, я не решаюсь. Если оно сейчас так криво подействовало, то мало ли – может, следующий заход вообще Ромулу в призрака превратит.
Но приятно, черт возьми. Сгружаю его на траву у мельничного камня.
Как невесту, - говорит он.
И смотрит, смотрит, смотрит в глаза.
Боже. Ты, наверное, существуешь, потому что иначе не мог бы он так смотреть.
Его живот все еще в сперме. Я опускаюсь на колени и вылизываю, начиная с пупка и далее по кругу. Вылизываю везде, член, внутреннюю сторону бедер, яички. Ромулу дергается, выгибается в сладких судорогах, член его тоже дергается.
Черт знает что. Ты хочешь, чтобы я четвертый раз? – бормочет он в перерыве между стонами.
После этого мне уже ничего не остается, как доделать дело. Четвертый раз уже не быстрый, да и я потерял сноровку без практики, губы устают, но я ни за что бы сейчас не оторвался от него. Когда он кончает, я отстраняюсь, словно бы уже не могу, и сперма брызгает мне в лицо, будто случайно. Целую его, ухожу за одеждой и на лестнице, в замке, довожу сам себя. Стыдно, невыносимо стыдно, и я ни за что бы не признался ему, но и невыносимо хорошо – тоже.
В бутылке, которая претерпела уменьшение, вино явно испортилось, но все же не настолько, чтобы его не пить. А может, мы оба в таком состоянии, что сойдет и любая дрянь. Я, помнится, тоже не всегда был особо разборчивым.
Жаль, что еда и жидкости трансфигурации не поддаются, - подмигивает Ромулу, отхлебывая из горла. – Знаешь, чем отличается бог от просто мага?
Нет.
Бог умеет превращать воду в вино.
Он в одной майке, куртка накинута на плечи. На майке написано «Queen». Я спрашиваю, и он объясняет, что это маггловская группа, ее солист умер от СПИДа пару лет назад.
Песня «Show must go on». Не слышал?
Я не знаю маггловских песен, Ромулу.
Совсем? – удивляется.
Совсем.
Не считать же пьяные рулады отца. Хотя в доме бабушки тоже звучало радио, но это было, кажется, так давно, что я действительно не вспомню.
Я должен тебе сыграть, - он улыбается. – И Богемскую рапсодию тоже. Припиши к обязательным вещам в нашем доме приличное фортепиано.
Тогда придется вызывать настройщика.
Придется, - кивает он. – Но ты что-нибудь придумаешь.
И почему все так уверены, что я обеспечу какие-то их нужды за счет ресурсов своего ума?
Он берет меня за руку, разминает пальцы, подносит к губам и целует:
Я пошутил. Настройщика можно транспортировать портключом. Или маггла вызвать.
Маггла…
Ромулу не отпускает мою руку:
Ты ведь не любишь магглов? Почему тогда ты со мной продолжил?..
Хотел бы я знать, - усмехаюсь.
И вправду, хотел бы я знать. Впрочем, как было не продолжить, если он сам так стремился удержать меня.
А если бы я так и остался сквибом, ты бы?..
Вглядывается опять настороженно.
Это имело бы значение?
Имело бы? Но ведь он и сейчас почти что сквиб, и мне с ним же не на дуэли драться. Да и вообще, кажется, в случае с ним вообще все привычное не имеет значения.
Наверное, он понимает без слов, потому что на его лице опять расцветает улыбка.
Знаешь, я тебе этого не говорил, но когда ты защитил меня тогда в парке, это было по-настоящему круто.
Не могу удержаться от того, чтобы привлечь его к себе. Глупый мальчишка. Глупый мальчишка, что же ты там себе напридумывал про меня такого, чтобы так оправдывать меня, и что ты делаешь со мной?
Вообще у меня с магией все это время было очень странно. Иногда, будто забыв, что я ее потерял, я накладывал заклинание как ни в чем не бывало. И вспоминал, что я не могу это сделать, только когда уже сделал. Но как ни старался в следующий раз отключить голову, сделать все автоматически, у меня ничего не выходило. Один раз я ужасно разозлился на сестру и наложил сложные сигнальные чары, чтобы она на балкон не выходила, и только на следующий день вспомнил, что я вообще-то колдовать не могу. И в тот день, когда мы встретились, я аппарировал без всякого портключа, потому что так радовался, что Эухения пришла в себя, что просто обо всем забыл. И так бывало еще несколько раз.
А когда ты почувствовал, что у тебя нет магии?
