Ночью я сплю беспокойно. Стоит уснуть – проваливаюсь в мутную, темную воду, ищу серебристый свет, но небо ясное, синее, и на нем ни облачка. Безжалостное небо, и почему-то я думаю о глазах Лили. Когда я стоял перед ней на коленях, у нее был такой же безжалостный взгляд. Потом просыпаюсь, делаю дыхательные упражнения, чтобы успокоиться и успокоить сердце, но едва задремываю, вокруг снова вода. Налетели тучи, стемнело и уже рассвело, а серебристого света по-прежнему не видно. А потом вдруг, когда я в очередной раз выныриваю из сна и решаю, что с меня на сегодня хватит, плетусь в кресло в гостиной и от усталости засыпаю прямо там и, конечно же, опять становлюсь водой, вдруг появляется Ромулу. Но нет никакого серебристого света. Это просто Ромулу, он стоит рядом, подносит мою руку к губам и, захлебываясь от восторга, говорит, что видит серебристый свет. А потом указывает куда-то вдаль и кричит:
Это твоя книга, Северус.
Потом он исчезает, а я стою над водой, которая то темная, то прозрачная, и без конца листаю огромную, обгрызенную крысами книгу. И мне все кажется, что я вот-вот пойму что-то, но я все силюсь и никак не могу понять, и только продолжаю в бесплодных попытках листать одну за другой желтоватые, девственно-чистые страницы.
========== Глава 110. Крови цвет у лепрекона ==========
Вторник 19 апреля.
За все недели, что прошли с тех пор, как Полина Инесса лишилась магии, Эухения Виктория видела сестру исключительно по ночам. Утром Полина Инесса уходила к себе в мастерскую, располагавшуюся в глухом подвале, и до самого позднего вечера не показывалась оттуда. В какой-то момент баронесса приказала не подавать ей еду отдельно, надеясь, что голод выгонит Полину Инессу из норы и заставит общаться, но это кончилось только тем, что Полина Инесса вообще не ела два дня, и Мартина опять стала ходить в подвал с подносами. Эухения несколько раз спускалась вниз и стучалась в наглухо закрытую, и, казалось, даже заколоченную дверь, но Полина Инесса вежливо отвечала, что занята. При попытках же заговорить вечером обрывала беседу словами «Я устала и хочу спать». В конце концов в какой-то день она вообще не пришла ночевать, и когда Эухения так и не смогла уснуть и спустилась вниз выяснить, в чем дело, горничная Мария Луиса объяснила ей, что «сеньорита Полина Инесса заняла гостевую комнату». Это стало для Эухении ударом. Как бы Полина Инесса ни сердилась и обижалась порой на нее, но они были вместе с самого раннего детства. В замке жили в одной комнате с Инес, а с монастыря вообще делили одну кровать. Эухения понятия не имела, что с этим делать. У нее сердце разрывалось, когда она просыпалась по утрам и обнаруживала пустующую половину кровати. И все же что-то подсказывало ей, что это не изменится, по крайней мере, не сейчас.
В какой-то момент она хотела поговорить об этом с баронессой, но мать куда-то спешила по делам, и когда она спросила, насколько это важно, Эухения соврала, что не очень. Как же ей не хватало дедушки с его мудрым взглядом на жизнь. Год назад она терпеть не могла, когда ей командовали, и каждый день сама привычно выслушивала чужие жалобы и с легкостью раздавала направо и налево советы, но теперь, когда уже не жаловался никто, кроме Ромулу, она часто чувствовала себя потерянной, чувствовала, словно на нее против воли свалили огромную ношу, с которой справиться невозможно. Единственным ее прибежищем, где можно было забыться, стал замок. Сидя у озера или во дворе, она часто закрывала глаза и притворялась, что все осталось по-прежнему, как в детстве. Башни гордо вздымаются над водой, замок полон жизни, и во двор вот-вот вынесут длинные столы – накрывать к обеду.
Ничего удивительно, что каждый день теперь Эухения, едва позавтракав и умывшись, стремилась поскорее отправиться на стройку. Но проснувшись во вторник, она разочарованно вздохнула – по стеклам барабанил дождь. Умывшись, она открыла окно, с сожалением ощущая, как в комнату затекает холодный воздух. Нечего было и думать, что во второй половине дня распогодится. В этот момент в стекло настойчиво постучала бурая неясыть с большими черными глазами, питомица Бернардо.
Ты опоздала, - с печалью сказала Эухения Виктория, - минимум на три недели. Ничего не получится.
Однако она разыскала на полке вазочку с печеньем и отцепила письмо.
Бернардо в который уже раз писал, что не может найти себе места, что он готов пойти против воли отца, лишиться наследства и освоить какую-нибудь профессию, лишь бы только Полина Инесса не отказывалась от него. Просил Эухению поговорить с сестрой, потому что та отправила назад нераспечатанными все его сорок писем.
Ну я же говорю, опоздала.
Эухения все же взяла письмо и спустилась к мастерской. На этот раз ее дверь, на удивление, оказалась распахнутой. И в комнате не было никаких привычных инструментов Полины Инессы, только стол, стул, ящики и больше ничего. Эухения обошла их кругом. Сердце зачастило.
