Она выбежала в коридор, взбежала вверх по лестнице на первый этаж с намерением как можно скорее оказаться в кухне – если кто-то знал что-то о происходящем, так это Мартина, но в холле взгляд ее натолкнулся на разжигающую огонь в камине Марию Луису.
Сеньорита ищет сестру? – живо спросила та.
Да, Полину Инессу, - на всякий случай уточнила Эухения.
Они с сеньорой Мартиной в библиотеке, - отвечала Мария Луиса довольно.
Вот как? И давно они в библиотеке?
Каждый день уже четыре дня. Я слышала, как сеньора Мартина просила сеньора Гжегожа взять в монастырской библиотеке книги для сеньориты.
Книги? Что за книги?
Я в этом не разбираюсь, сеньорита Эухения Виктория. Книги про магию.
Значит, с ней Полина Инесса не могла говорить, а с Мартиной могла!
Сжав зубы, Эухения опустилась в кресло. Она достала палочку и стиснула ее в кулаке. Потом подбросила письмо и уничтожила его.
Мария Луиса оглянулась на нее, и что-то вроде понимания мелькнуло на простоватом лице. Эухения только отвернулась.
Огонь наконец-то загорелся, и Мария Луиса открыла банку с летучим порохом, чтобы насыпать в пиалу, стоявшую на камине.
Вам накрыть завтрак, сеньорита? – спросила она. – Или я могу позвать сеньору Мартину.
Нет, - Эухения резко встала.
И какого черта? Она знала, что должна была радоваться тому, что сестра вышла из заточения, и, должно быть, пытается теперь что-то сделать опять с магией, но… Какого черта?
Она дошла до кухни и, обнаружив на столе под колпаком свой завтрак, наставила на него палочку. Потом заставила себя ее отвести, бросила на стол и расплакалась. Дверь позади открылась, и Эухения услышала приветственный возглас Мартины. Не ответив, она наскоро пробормотала умывающее заклинание и отрывисто приказала:
Сделай мне кофе.
Латте или по-венски?
Эухения вздрогнула. Это был уже перебор! В последнее время она просила делать латте, но всю осень пила только кофе по-венски. Хуан Антонио в начале сентября побывал в Вене в командировке и вернулся с несколькими хорошими рецептами.
Как у тебя получается захватить столько власти в доме? – неприязненно спросила Эухения. - Ты сделала безмерную подлянку Хуану Антонио, разрушила наши отношения, мы до сих пор не разговариваем. Можно сказать, ты сломала ему жизнь, потому что вряд ли он скоро решится поверить какой-нибудь другой женщине. И все же ты после этого приходишь сюда, притворяешься все той же служанкой, как ни в чем не бывало. Никакого наказания за твой поступок. Мама тебя поддерживает, Ромулу тебя поддерживает, Хуан Антонио с его рыцарским характером уж подавно на тебя не злится, несмотря на всю боль, которую испытал. Для Марии Луисы ты, с тех пор, как выяснилось, что ты Раванилья, вообще даже не сеньорита, а целая сеньора. И вот уже мы все нуждаемся в тебе. Ты делаешь со мной уроки, Полина Инесса запирается с тобой в библиотеке, и мы все просим тебя не переезжать в Памплону. В чем секрет? Как тебе это удается?
Мартина обошла стол, левитируя под нос Эухении пустую чашку. Казалось, она нисколько не смутилась.
Вы хотите, чтобы я сожалела и чувствовала себя виноватой, - сказала она с понимающей улыбкой. - Хуан Антонио - очень приятный молодой человек, и, безусловно, он не заслуживал, чтобы с ним так поступали. Но и я не меньше его не заслуживаю быть убитой, независимо от того, много во мне благородной крови или нет. И если бы я чувствовала себя виноватой и не простила себя, то это означало бы, что я хочу для себя мести и наказания. Ведь если кто-то виноват, он должен быть наказан. Получалось бы, что я живу прошлым, а прошлое, как считается, говорил Мезерали, прошло. Послушайте, если я буду считать виноватой Инес и желать ей наказания, я буду отнимать время, затраченное на эти мысли, от своей жизни, и вместо приятных и счастливых минут буду испытывать боль и скорбь, но это она разрушала мою жизнь, а не я. Я не хочу ее разрушать ни чужой виной, ни своей.
Но ведь это ты простила себя, а не мы тебя простили! - возразила Эухения. - Почему же мы тебя простили? Или, во всяком случае, согласились жить с той ложью, которая продолжается между нами сейчас.
