– Спасибо, – повторяет он от всей души.
За столом болтают большей частью Джозеф с Моисеем.
– Джозеф хотел их съесть, но…
– Ну не на месте же – сначала надо их приготовить.
Он замечает, как у Дороти подергиваются губы, будто она чуть не смеется.
Моисей опять приходит в ужас.
– Лучше уж вернуть их в море.
Дороти помалкивает, но Джозеф видит, что она внимательно слушает об их похождениях на Валунах.
Моисей оборачивается к матери.
– Ты знаешь, что такое рифовый узел? Я могу показать. Сначала берешь…
– Доедай-ка давай, Моисей, – командует Дороти.
Но во взгляде ее сквозит нежность, а на губах играет неприметная улыбка, и это придает ему уверенности.
– Он быстро схватывает. Я могу еще его сводить. Когда-нибудь…
Дороти встает и принимается убирать со стола.
– Мне это не в тягость.
Джозеф вглядывается, пытаясь прочитать по лицу ее чувства.
Молчание между ними затягивается.
– Посмотрим, – наконец отвечает она.
И Джозефу вполне достаточно прекрасного полуденного солнца, косыми лучами озаряющего стол, и ее уклончивого «
Поздно вечером кто-то колотит в дверь. Моисей уже спит, а Дороти сидит у огня и ждет, пока вскипит чайник. Подскочив от неожиданности, она открывает щеколду. Дороти с порога замечает, что Джейн как будто сама не своя – волосы растрепаны, лицо опухло, а глаза покраснели. Не дожидаясь приглашения, она самовольно врывается на кухню. Дороти стоит в замешательстве. Она не разговаривала с Джейн уже – не может даже вспомнить, сколько времени.
И не сразу находится, что сказать.
– Джейн, что такое?
Джейн даже не утруждается изобразить вежливость.
– Я пришла забрать, что мне давно причитается.
– Ясно, – отвечает Дороти, хотя ничего ей не ясно. – И что же именно?
Но Джейн окидывает ее таким затравленным взглядом, что у Дороти язык отнимается.
Джейн кидается к лестнице.
– У меня в тумбочке, в спальне, лежит его шкатулка. Только не ходи туда, я сама…
Но Джейн уже заносит ногу на ступеньку и взбирается вверх. Дороти пробирает дрожь. Все так быстро закрутилось, и сверху не доносится ни звука, и она не знает, что там делает Джейн, а потому идет следом.
Но Джейн уже сбегает вниз по лестнице, прерывисто и тяжело дыша, и Дороти поднимает глаза посмотреть, за чем же она приходила.
И видит у нее в руках мальчика – глаза от страха распахнуты, а губа легонько дрожит. Он смотрит прямо ей глаза, и Дороти внезапно охватывает глубинный, безотчетный страх, а все ее чувства в этот миг обостряются до предела.
– Нет, Джейн, нет – что ты творишь?
Дороти делает шаг вперед, протягивает руки.
Джейн прижимает Моисея к себе и всем телом отворачивается от Дороти. Взгляд у нее остервенелый, обезумевший. Моисей поднимает громкий, пронзительный плач, точь-в-точь как в самом раннем детстве. Прежде он всю душу Дороти выматывал, ведь она не понимала, чего он от нее хочет, но сейчас она прекрасно все понимает. Он до смерти перепуган. И зовет ее.
Дороти опускает руки и старается унять дрожь в голосе.
– Все хорошо, ничего страшного, пойдем присядем. И поговорим. Дай мне ребенка, Джейн.
Но та уже у подножия лестницы, а в следующий миг – у двери, хватается за ручку. Голос Дороти звучит будто бы издалека:
– Он же без пальто – а на улице холод. Пожалуйста, верни его мне.
– Он все еще принадлежит семейству Греев, несмотря ни на что. Слышишь ты меня?
Дороти чуть не тошнит.
– Не подходи, иначе еще шаг – и я клянусь, я…
Не договорив, Джейн отворяет дверь; пламя вскидывается и трепещет под холодом ворвавшегося ветра. Рот у Моисея открыт, но голоса не слышно.
Дороти обмирает от страха.
– Прошу, не трогай его, – лопочет она, но Джейн и след простыл.
Дверь с грохотом захлопывается, и звуки возвращаются – завывающего ветра с моря, шелеста травы, набегающих на Отмели волн. Оцепенение проходит, и Дороти кидается к двери и за порог, в темноту ночи, по тропинке к лестнице.
– Моисей! – кричит она. – Моисей, Джейн!
Куда же они подевались? Она бросается в сторону домиков на Копс-Кросс, но там никого. А внизу, на Отмели, в обрывочном свете луны мелькает тень.
– Джейн! – выкрикивает она и кидается обратно к лестнице.
Завидев Джейн впереди, она пытается их нагнать, но фигура с Отмели ее опережает.
– Давай сюда ребенка, Джейн. Ты пугаешь его.
И Дороти чуть ли не плачет от облегчения, узнав голос Джозефа.
Происходит схватка, но вскоре Джозеф выходит к ней с ребенком на руках. У него за спиной мелькает лицо Джейн – пепельно-бледное в сиянии луны, с загнанным взглядом, но вот она разворачивается и пропадает из виду.
