– Я знаю, что придется нелегко, но никто ведь не узнает?
Дороти хмурится и поднимает взгляд на Джозефа.
– Никто не узнает? В Скерри все узнают, что мы… – Она останавливается на полуслове. – И там, куда мы уедем, все тоже… – Она осекается. – Или ты предлагаешь врать? Ты предлагаешь мне
Все идет не так, как Джозеф надеялся, но он замечает, что Дороти не говорит, будто не хочет жить вместе и ничего к нему не чувствует. Ничего из этого она не отрицает.
И он пытается еще раз.
– Но что ты будешь делать, если мы оставим все как есть? Я знаю, что ты замужем, но где он? Где Уильям?
Дороти закрывает глаза. А когда открывает их вновь, Джозеф уже не различает ее взгляда.
– Не говори мне про Уильяма. Я не намерена с тобой о нем говорить.
Но Джозеф не может сдаться, раз он уже пришел, и остается либо все высказать, либо никогда и ничего между ними не будет.
– А как же Моисей – ему ведь нужен отец, он…
Голос у Дороти прерывается – то ли от гнева, то ли от страха, то ли отчего-то еще, Джозеф уже не понимает, но она даже запинается:
– Джозеф, уходи. Уходи сейчас же, ничего не выйдет. Ничего, совсем – и больше не проси об этом, ни сейчас, ни потом, никогда.
Джозеф видит, что за этим что-то стоит и что все не так однозначно, но она чего-то недоговаривает.
– Дороти…
Он пытается нащупать слова, чтобы доказать, что все получится, как-то ее переубедить, но больше не находит слов.
Он молча смотрит на нее, но мгновение спустя разворачивается и уходит, откуда пришел. Проходит кухню, где они сидели вместе за столом. Под ледяным дыханием ее голоса воспоминание о теплом солнечном дне уже испаряется, а с ним болтовня Моисея и уклончивое
Он сидит в полутьме холодного осеннего вечера, но даже не растапливает очаг. Может, он все это время заблуждался; может, она и впрямь такая, какой ее считают сельчане. Холодная. Надменная. Может, он совсем ее не знает. Зато кое-что знает о себе.
Он не из тех, кому нужно повторять дважды.
Когда Марта с Эйлсой приносят продукты, Дороти уже порывается попросить их передать спасибо настоятелю с миссис Браун и взять корзину, как вдруг замечает у них за спиной самого настоятеля.
Она замирает, и сердце у нее сжимается – а вдруг они узнали, откуда мальчик родом, может, даже связались с родителями. Дороти медлит у порога, но понимает, что придется пригласить их в дом.
Она вытирает руки о передник и отходит в сторону. Настоятель снимает пальто, вешает его на спинку кухонного стула, садится и устраивается поудобней. Вид у него измотанный, но Дороти готова поспорить, что Дженни приходится куда сложней. Марта с Эйлсой помогают ей все разобрать: пикшу, треску с картофелем, сладкие лепешки с изюмом и сконы, которые напекла Эйлса, и даже сердцевидки, собранные школьниками ей в подарок, – после чего они уходят, а Дороти остается наедине с настоятелем. Мальчик тихонько играет в саду. Дороти сознательно закрывает глаза на свое желание оградить его от настоятеля.
И не спешит садиться.
– Как ваш малыш?
Дороти сама себе удивляется, задав вопрос, которого она давно избегала – не только в отношении ребенка настоятеля, но и любого другого новорожденного, равно как беременных женщин и детей постарше.
Лицо у настоятеля проясняется, но тут же снова мрачнеет.
– Жив-здоров, слаба богу, хотя все таинства я оставляю на усмотрение Дженни.
И Дороти охватывает привычная печаль, когда она вспоминает, как Уильям предлагал свою помощь не в пример другим мужчинам, которые, как и настоятель, считают, что ребенок – это доступное одним лишь женщинам таинство.
– А Маргарет? Не зашивается в школе?
– Маргарет вполне довольна нынешним положением дел. Об этом можете не беспокоиться. Я пришел проведать мальчика. Как он там? Где он? Заговорил уже или нет?
В надежде еще чуть-чуть отсрочить этот вопрос, Дороти колеблется между правдой и ложью, а затем и вовсе уклоняется от вопроса.
– Он в саду – я его позову.
Мальчик заходит в комнату и при виде настоятеля встает как вкопанный. Дороти видит его глазами настоятеля – повеселевшим, пополневшим, раскрасневшимся на морозе. В руках он держит мяч из коробки с игрушками от сельчан.
Настоятель улыбается мальчику.
– Мы тут изо всех сил стараемся выяснить, откуда ты родом и где твои мамочка с папочкой.
Мальчик смотрит на него в упор, втянув губы.
Настоятель снова переводит взгляд на Дороти.
– Мне наконец-то удалось отправить телеграмму в управление полиции. Пусть они сверятся со списком пропавших без вести. Еще я дал вторую телеграмму в береговую охрану. Кроме того, мы стараемся распространить сообщение по всем рыбацким общинам вдоль побережья – вдруг где-нибудь пропал ребенок. Думаю, ответа долго ждать не придется. Кто-то же наверняка сообщал о случившемся.
Он отпивает чай и ободряюще улыбается.
