– Дяденька-а! Купи чего-нибу-удь! На хлебушек не хвата-ает! У меня сестренка боле-ет, мамка кровью ха-аркает, тятька без ног с войны прише-о-ол!
Машка легко скинул его с руки и усмехнулся.
– Как безногий мог прийти?
Малец тут же отпрыгнул. К двери. И выдал уже совершенно другим голосом:
– Канайте отсюда, мухоморы! Ща сюда шобла привалит! Вас клаптями сложит! И шкеры юшкой помоет!
Боюсь ошибиться, но, кажется, нам сейчас чем-то пригрозили. Машка посмотрел на пацана с умилением, и ласково ответил.
– Не толкай порожняк, бздя! Не с козыря пошел.
После этих слов мальчишка присел. У него в обеих руках появились ножи, и он всем своим видом дал понять, что ляжет, но потайную дверь будет охранять до последнего.
– Ну, надо же! – восхитился Машка. – Обоерукий!
Левой рукой он вытащил любимый засапожник, правой – гномий клинок и хмыкнул:
– Ну, давай посмотрим, что умеешь.
– Машка, прекрати, – попросил я. Не очень уверенно, правда. Может, он не всерьез собрался с ребенком драться?
Но этот ребенок с ловкостью белки прыгнул к оборотню и замахал руками так, что куда там всем виденным мной боям. Тренировочным, разумеется. Н-да-а. Век живи, век учись.
Оборотень некоторое время отмахивался, но вскоре ему это надоело, и он просто двинул пацана локтем. Тот отлетел, крепко стукнулся о дверь, которую так яростно защищал, охнул и ножи вылетели из рук.
– Неплохо, – оценил Машка, откидывая ногой заточки. – А теперь вставай и веди нас внутрь. Иначе зайдем сами. Но ты уже не встанешь. Обещаю.
4
Подсобка, которой оказалось второе помещение, была заставлена шкафами. Очень старыми, добротными, потемневшими от времени. Окон в подсобке не было, и по требованию Машки, мальчишка зажег лампаду над косяком. Стол, стоявший посредине прохладной комнаты, был завален книгами, пергаментными свитками, разнообразными предметами, от которых ощутимо несло магией. Терпкий запах старых вещей раздражал ноздри, а в одном из шкафов я почувствовал уличный воздух. Черный вход. Или выход, если так больше нравится.
Подросток угрюмо подпирал ближайший к выходу шкаф, то и дело размазывая рукавом кровь под носом.
Ни я, ни Машка не спешили открывать дверцы и заглядывать внутрь деревянных старцев. Мы пока стояли, приглядывались и принюхивались. Внезапно Машка мягко скользнул к мальчишке, приставив к его горлу нож, и, вскоре из первой комнаты послышались шаги.
– Саймас, змеёныш! Опять ты двери оставил… – говоривший увидел меня.
Он потянулся к поясу, но замер, заметив и Машку.
– Вам что-нибудь нужно? – осторожно спросил невысокий парень, правильно рассудив, что стиль поведения городской стражи несколько иной. А значит мы не стражники. Хотя я бы на месте городовых этого ребенка обходил десятой дорогой.
– Мы хотели бы приодеться, – кошак был сама любезность. – Поизносились в дороге.
Парень кивнул, зашел в подсобку и плотно прикрыл за собой дверь.
5
Себе Машка нашел удлиненную куртку с капюшоном и брюки из тончайшей, зачарованной от влаги, кожи. В одном из шкафов отыскал аккуратную скатку с шестью дротиками странной формы, которые, даже на вид были артефактными. А когда он оттуда же выудил небольшой набор отмычек, мерцающий редкими изумрудными отсветами, продавец с опаской покосился на него и пробормотал одно слово: «Дорого».
«Тогда подари!» нагло улыбнулся кошак, и парень втянул голову в плечи.
Дракону мы нашли вполне приличную двойку – чикчиры из мягкой замши и косоворотку из беленого холста – единственное, что должно было подойти по размеру. Я же вцепился в книгу, с говорящим названием – «Воздух». Учебник. Точнее, учебный трактат на… староэльфийском. Парень, взглянув на мой выбор, высказался равнодушно: «Хоть даром забирай…те. Все одно не по-нашему».
Я уже хотел развернуться из подсобки восвояси, когда Машка полез в самый дальний шкаф и удивленно присвистнул: «Иди-ка сюда, колдун!»
Продавец и подросток при этих словах вздрогнули. С чего бы?
Оборотень держал в руках плащ. Длинный черный кожаный плащ хорошей выделки, словно сшитый из цельного куска, с еле заметной змеиной текстурой. Но плащ в нескольких местах был прожжен, на спинке имелся короткий узкий разрез, а понизу свисала обтрепанная бахрома. Изделие походило на монашеское домино, и можно было бы пожать плечами: мало ли кого в этом наряде замоч… в смысле отправили на Небеса. Если бы не одно «но». Да, то самое. Подбой у плаща отсутствовал. Вместо него на внутренней стороне по всей поверхности, включая рукава, были нанесены символы. Точнее буквы. Угадайте с трех раз, на каком языке?
– Это что? – я требовательно уставился парню в глаза.
– …я-а.. не знаю, – он почему-то побледнел, а мальчишка за его спиной тихонько шагнул в сторону двери, – … э-эта штука д-давно в-валяется… д-дед п-притащил…
Мы с Машкой переглянулись. Надо заканчивать тут, а то не ровен час, нами блюстители порядка заинтересуются. Те, которые на улице нас разглядывали.
– Я возьму? – спросил разрешения у трясущегося парня.
Он поспешно и энергично закивал.
