Проснувшийся Саня сразу же потянулся за мечом. Но лишь плотнее укутался в одеяло, когда оборотень, глянув на него, насмешливо фыркнул. Алабар с клинками стоял у дверей, я достал грасту, оборотень воспользовался тем, что уже был раздет и обернулся, а тактически значимую позицию у окна занял Пончик. И только после того, как сердце у меня вдруг вспомнило сегодняшние пляски и решило повторить их самостоятельно, Зараза, противно захихикав, сообщил о своих возможностях.
Словом, остались мы на некоторое время без кинжалов. А это плохо. Совсем. Когда теперь они очухаются? Где-то надо накопители искать. «А лучше кого-нибудь убить. Мага, например», - сунулся мой клинок с предложением. Пришлось спустить с небес: «Еще один подобный совет, вообще на сухпай посажу». Клинок закономерно буркнул: «Спасай их после этого», но я сделал вид, что последней фразы не «услышал».
Утром наш трактирщик проявил чудеса выносливости, и, несмотря на тяжелейшее состояние здоровья, названное грозным словом «бодун», самоотверженно остался на своем посту. Гонял работников и в хвост и в гриву, зато быстро навел порядок, трактирный зал был подметен и убран, и завтрак был подан вовремя.
Вот что значит, болеть за дело.
2
Взглянув на Санину схему, нарисованную вчера, я взялся за голову.
- Лекарь. У тебя какая рука трехпалая?
- В смысле?
- Ну, или где ты в Академии держал курицу, которая тебе рефераты писала?
Саня обиделся, но тут же наставительно произнес:
- У курицы четыре пальца. У вас дома курятника не было, что ли?
И как с ним разговаривать?
Я рассматривал рисунок и смутно догадывался, что же лекарь пытался изобразить. Саня, оказывается, не только не умел проводить ровные линии, но и почерк у него напоминал петли клубка, размотанного бешеной кошкой.
- Да ты переверни листок. Ты ж вверх ногами смотришь, – посоветовал Машка, лежа на кровати.
Я сразу же последовал совету. Ничего не изменилось.
Зато раздался дружный гогот. Не удивлюсь если и мелкий хихикнул. Стало обидно. Мне что, больше всех надо? Они на коечках лежат, а я тут разбирайся с этой… шушальской каллиграфией.
- Вот интересно, – решил я высказаться, – Ты, Алабар, мне припоминается, должен был проконтролировать работу Сани. Если у тебя по поводу этого шедевра вопросов не возникло, может объяснишь, что здесь, все-таки, изображено? Или ты такой же узконаправленный специалист, как и он? Заодно вместе с всезнайкой оборотнем, определите по этой высокоточной карте расстояния между строениями. Если это все-таки строения, а не отпечатки лап одного мелкого клыкастого прохвоста. Кстати, многоуважаемый лекарь, если вы были частым гостем королевского централа, то не соблаговолите ли отметить местоположение дверей, светильников и направления движения караульных?
- Так. Колдун разозлился, - прокомментировал Машка.
Вот теперь точно разозлился.
– Знаете что! Ну-ка, подняли свои зады с кроватей, и подошли к столу. Будем рисовать по-человечески.
- А можно без меня? - лениво потянулся Машка. - У меня ипостась не соответствует заявленному условию.
Кажется, у кошака хандра. Со вчерашнего вечера продолжается.
- Лэр Рас, у вас что, период линьки? Вы или условие примите, или ипостась поменяйте. И еще. Кажется, недалеко от Россы ваши фамильные земли?
– Угу… совсем недалеко. За забором.
- За каким?
-- За каменным. Росский хребет называется.
– А туда дорога есть?
– Тебе зачем? – в голосе оборотня появилось любопытство.
– Ну… нам же надо где-то осесть. Чтобы от каждого шороха не шарахаться. В себя прийти… С записями Саниного учителя спокойно разобраться… Пожить где-то, в общем. Ты как, приглашаешь?
Машка смотрел на меня со странным выражением лица и молчал.
– Нет, если нельзя…
– Можно, – не дал мне договорить оборотень. – Приглашаю.
И вдруг улыбнулся.
Слушайте, я еще не видел, чтобы кошак так улыбался! И понял, дом – слабое кошачье место. И не замедлил этим гнусно воспользоваться:
– Но только после того, как кинжал будет в руках. И записи тоже.
3
Через час выяснилось, что моя надежда на подземный ход тихо скончалась.
Как рассказал Саня, фонтан, откуда я нащупал подземную полость, представляет собой глубокий колодец аршинов семь поперек и неизвестно сколько вглубь. На вопрос, как это «неизвестно», лекарь вздернул брови и развел руками: «Уже лет двести эта струйка бьет без перерыва. Даже зимой». То, что она «бьет» как раз не удивительно – зимы в Лирии бесснежные, теплые. Гораздо хуже, что возле фонтана не было ни одного строения, похожего на выход из подземелья. Ближайшим строением был дворец. Охраняемый по периметру всевозможными магическими игрушками.
Если предположить что ход ведет во дворец, то куда конкретно? А вдруг в покои королевы. Как бы потом король не обиделся.
Кроме того, мы еще не были у дома, где я заметил рисунок крысы. И что, что магический? Может, он замурован. Тогда поземный ход просто забытая полость.
