Когда такое было, чтобы мужчина, если и не захотел участвовать в драке, то отказался бы на нее посмотреть? Стоит ли говорить, что все удобные для просмотра места на палубе и над ней были заняты без промедления. Казалось, весь экипаж повылезал тараканами из всех щелей и умудрился рассесться на довольно узком, в пару десятков шагов, пространстве между бортами. Откровенно насмешливые лица окружающих Алабара озадачили. Судя по книгам и рассказам тех же эльфов с "Красотки", на человеческих кораблях царила, если не тюремная, то близкая к ней атмосфера. Да и слова седого офицера о специфическом флотском контингенте не шли из головы. Здесь же тюрьмой и не пахло. Разве что робы были у всех одинаковые: добротные и чистые, что удивило дракона так же, как и отсутствие злобы или недовольства на лицах.
— А я его знаю! — вдруг заорали с грот-мачты, и Алабар поднял лицо вверх. На нижней рее обезьянкой устроился смутно знакомый зубоскал. — Меня кэп посылал ботинки ему отвезти! В Малых Пятках.
— Глянь, босота! У него точно нашенские ботинки!
— А то! Лучше обувки нету!
Ничего не успевающий понять дракон только вертел головой.
Оказавшийся полноценным лэром боцман аккуратно пристроил алабаровские мечи у помпы, туда же кинул куртку с парусиновой рубахой и нательником, и голый, сплошь татуированный боцманский торс предстал перед публикой во всем своем великолепии. Невольное сравнение с матерым секачом всплыло в голове дракона, хотя видел он это покрытое бурой шерстью животное всего один раз в жизни. На картинке.
— Три медяка на Скрипа! — вдруг заорали с реи.
— Я те скрипну щас, — немедленно набычился Брам. — Ты у меня три дня со шваброй скрипеть будешь.
— Эскузими, лэр! Сей мгновен поправимиссимо, — «испугались» на рее. — Ставлю на почтенного лэра нашего Брама Скрипа три медяка!
Что тут началось!
— Пять! Два! Десять, ети! У-у… а серебруху слабо? А у тебя самого-то есть, голытьба ушастая?! Ты за кого меня держишь?! За нее! Еще два! Куды поперед меня? Моя очередь! Четвертуха на общак, братва!
Пока полуголый боцман массировал шею, приседал, махал руками разгоняя кровь - словом, давал понять, что справиться с ним будет ой как непросто, верткий парень с круглой серьгой в ухе подскакивал к каждому прокричавшему, подставлял холщовый мешочек, непонятно откуда появившийся в его руках, громко называл имя жертвователя и сумму денег упавших в мешок. Встряхивал, и мчался на очередной возглас, безошибочно определяя его владельца.
— Что они делают? — пробормотал Алабар, но стоявший рядом Сторн его услышал. И так же тихо объяснил.
— Ставка. Кто хочет, ставит любое количество монет на того, кого считает…мн… лучшим.
— А потом?
— Когда выиграют разделят на всех поровну.
— А если проиграют?
Первый помощник скептически покосился на дракона.
— Тогда вся сумма отдается победителю и тем, кто на него ставил. В твоем случае, ничего делить не будут, все деньги останутся у Скрипа… то есть, у лэра Скрипа, — он хитро улыбнулся, — и в первом же порту боцман устроит праздник. Для всех, и на весь общак, скажем так.
— Двадцать! Парни, Ворон двадцатку поставил! Завтра снег пойдет!
— Да типун те на копчик, Сухарь!
— Серебро, — послышалось откуда-то из-под ног. — На лэра Брама.
— О-о! — толпа оживилась и расступилась, — Дохтор! На кого ж вы свои склянки покинули? Не дай Небо крысюки опять спиз…тырят чево! Они ж вас, змеюки, частенько грабят! Наверное, у них все время горло болит. Вот они его и полоскают тем, что покрепче!
Алабар ошарашенно заморгал, наблюдая как абсолютно лысая голова, торчащая из палубного люка расплылась в пьяненькой улыбке, и когда перед ней появился заветный мешочек, появившаяся из того же люка рука осторожно опустила в него сверкнувшее на солнце серебро.
— Злотник, — раздалось с кормы.
Толпа на мгновение застыла.
— О-охо!.. — прошелся вдоль бортов восторженный шорох.
Пока капитан спускался с юта по коротенькому трапу, перед ним молниеносно появился заветный мешок. И стоило круглой желтой монетке в нем исчезнуть, прозвучало громогласное:
— Лэр капитан! Один золотой!
— На Алабара.
— У-у… — недоверчиво промычала рассевшаяся вокруг толпа.
Жангери остановился рядом со Сторном и негромко, чтобы услышал только дракон, сказал:
— Обучение начинается… салага, — губы еле заметно дернулись в улыбке. — Урок первый.
4
Боцман Брам оказался отменным бойцом. И этим поразил дракона до самой глубины драконьей души - кто ж мог подумать, что такая массивная и вроде бы неповоротливая тушка в состоянии так легко скакать по качающейся опоре, и так спокойно выстреливать пудовыми кулаками со скоростью обиженной кобры. Кто бы мог подумать, что захват этими клешнеобразными конечностями окажется таким мощным и вязким, и вывернуться из него будет стоить хрустнувшего плеча.
