— Земля… — задумался Руш, — …печати… Есть у нас в Аларе сказка. Для детей. Хозяйка поделила Дар на тридцать шесть частей и превратила их в серебряные монеты. Каждому народу раздала по семь монет - по семь земель. Пришло время бедствий, и лучшие из народов собрали монеты и сложили одна на одну. Серебро соединилось как ртуть, и стало камнем. Лучший из лучших взял камень в руки и изменил Дар. Легенда гласит: тот, у кого окажутся все монеты, будет править Даром.
Он снова "смотрел" в окно.
— Странная сказка, — пробормотал барон.
— Лэр, а сколько серебрянников у вас? Ну, сколько Калин попросил?
— …попросил… Всё он «попросил», — Эльгар Райен сплетал и расплетал пальцы, словно они у него мерзли. — Семь штук. Сколько я отдал Тишану, не знаю. Но тоже, что-то около того.
Грай хохотнул:
— Если серые только за две город отжимали, то за четырнадцать они бы всю Вессалию стребовали!
— А ты уже решил, что у меня те самые монеты?
— Эльгар, дай письмо Тишана, пожалуйста, — вдруг попросил аларец.
— Тебе почитать? — лэр Райен полез в стол.
— Нет, в руки дай.
Барон и наемник переглянулись. Барон достал сложенный пополам листик, передал наемнику, кивком показав на мастера. Когда бумага оказалась в руках аларца, он осторожно развернул письмо, и подушечки пальцев заскользили по тексту. Медленно, еле касаясь, сверху вниз...
— Здесь рисунок.
— Да, там есть рисунок, иначе как бы я знал, что прятать? — барон терпеливо наблюдал за мастером.
— Монета. Тишан положил ее под лист.
— Логично.
— Доносчик мог подумать так же, как я. Если слепой сумел понять, что это… оттиск, то зрячий увидел.
— Вот он и сообщил о том, что увидел. Дальше-то что?
— Получается, король Вессалии знает, что у Тишана есть монеты. Но тебе, Эльгар, он об этом не сказал, — аларец глянул на замерших мужчин страшными провалами глаз. — Это ложь первая.
В дверь кабинета постучали. Настойчиво и громко приложились кулаком несколько раз и, не спрашивая разрешения, распахнули дверь. В коридоре стояли трое бойцов баронского охранения - двое постарше и один совсем мальчишка, Юраш из сопровождения.
— Беда, лэр, — выпалил он, тяжело дыша. Одежда на юноше была мокрой, к штанинам прилипли обрывки коричневых водорослей, — я в лесу Митьку нашел. Землей его присыпали, ветками накрыли. Не сразу догадаешься, с виду просто куст.
Грай резко встал, шагнул к двери.
— Быстро всем на стенку! С оружием! — гаркнул он двоим, болванчиками маячившим за спиной Юраша. Обоих сдуло в мгновение, и Грай, подскакивая к двери, уже вдогонку заорал. — И чтобы тихо! Как учили!
— Я в озеро нырнул, — Юраш едва глянул товарищам вслед. — Посуху не пройти, цепь расставлена. Кто за деревом, кто на дереве посередь листьев. Все с луками. С лесными, для ближнего выстрела. Еле нашел лазейку, чтобы на этих засадников не напороться.
Грай втолкнул паренька в кабинет и захлопнул дверь.
— Давай сначала.
— Дак, сначала... Вы ж сами меня домой отпустили, мамке с дровами помочь. Тока… я серьгу, ну, медную, не стал сдавать, забыл. Прощения прошу, — Он покаянно глянул на командира.
— Юраш, никто тебя не ругает, — успокоил юношу Грай и поторопил, — ты был в селе, потом что?
— Я за дровами поехал. Спросил у старосты делянку, взял тележку, с Огоньком приехал, повалил пару осинок, три березки...
— Юра-аш-ш...
— Так я под одной березой чубук нашел. Вот, — он вытащил из-за пазухи мокрую тряпку. — Евсея это. Их троих староста припряг убитых-то похоронить по вашему наказу. Они на колымаге и поехали. Только староста велел в лесу всех закопать, на наш погост не везти: разбойные же, нечего им на нашем погосте лежать. Так Евсея с дружками до сих пор нет. С того дня и нет. Все думают, что они после скорбных дел в городской кабак завернули, да там остались. Староста же самых пропойных послал, чтобы нормальных мужиков в страду не отбирать. А тут вот. И главное, лежит-то чубук вроде как специально положен. Но Евсей свое барахло ни в жисть не бросил бы. Пропойный, но жадный, каких поискать!
— А Митька?
— Так я сразу к вам и пошел. Огоньку уздечку подвязал, чтоб не зацепился ни за что, по заду хлопнул, домой отправил, и к вам. Хоронился, пробирался звериными тропками. Слышу, возится кто-то. Думал, мишка в малине отъедается, но нет, барсуки шебуршили. Меня заметили и в россыпь. А я подкрался, глянул, поваренок наш лежит. Глаза уже съели, за лицо принялись.
— Ты когда его отпустил, Эльгар? — спросил Руш.
— Вчера. Они с младшей, Арянкой, в деревню просились. На свадьбу к сестре. Кухарка на меня два часа ворчала, что теперь на такую прорву народу ей одной готовить.
— Аряна в селе? — Грай повернулся к юноше. Тот расширил глаза и качнул головой.
— Не видал.
Мастер лодочкой сложил ладони, прошептал что-то в них, крепко обтер безглазое лицо. Замер на пару мгновений, словно молясь Небу.
— Это вторая ложь, — тихо сказал он. — Готовься Эльгар. Отправляй всю немощь домой, в деревню. Раздай медь и пусть идут. Вот этот лазутчик их через засады проведет. Он сумеет. Остальных в доспехи.
1
