— Отвезу я вас. Завтра и поедем, с утречка. Хвостикам моим, правда, тяжеловато будет четверых-то тащить, ну да мы потихоньку. Где пёхом, где бегом. За светлый день доберемся.
Неожиданно Фросинья закатила глаза и стала медленно заваливаться назад.
3
Серафима моментально кинулась к матери. Еле успела подхватить, иначе та грохнулась бы на пол.
— Не сиди сиднем! — прикрикнула она на меня. — Помоги на мягкое покласть, а то биться начнет, до крови раздолбится.
Ясное дело, я тут же вскочил, помог подтащить старуху на лавку, где до сих пор обретался Гай.
— Что это с ней? — насторожился я, — она при нас не падала.
— Знамо не падала! Предвестие к ней приходит, только когда я или Тулька около. Да и то не всегда. После братьев так стало.
— Предвестье? Это предсказание что ли? Она что, шаманка?
— Видунья она!
— Кровь! — вдруг забилась старуха. — Жар! Лед! Буря! Обман! — Фросинья заметалась, раскидывая руки, и мы еле удержали ее от падения с лавки. — Нет больше дома! Только дым! Только тлен! Нет людей! Мертвое, красное, гнилое! Горит, горит, никто не уйдет, никто! Все полягут, все! Однин останется. Раненый. Ограбят! В цепях повезут, в погреб бросят, рядом с дочерьми прикуют. Клевета, оговор, ложь! По весям, по землям раструбят-разнесут! Напраслину!
Она неожиданно вырвалась из наших рук, резко села, глянула на меня страшными пустыми глазами.
— Жезл! Скипетр! Нет его на свете сильней! За него война, за него смерть! Сам придешь! Сам отдашь!
— Что отдашь? — опешил я.
— Тебе решать! Жизнь! Серебро! Дар! Ничего или всё!
Старуха стала успокаиваться, говорить медленней, тише.
— Город семи ветров, семи холмов, что листом кленовым на землю упал. Камень черный, камень кровавый, черное стекло под ногами звенит. На стекле алтарь, на алтаре венец, под венцом дуб. Снаружи крепок, внутри жуками изъеден. Скоро повалится, скоро. Потому что последний пришел, последний…
Старуха замолчала, продолжая таращить на меня закатившиеся зенки, а я стоял, открыв рот, и ничего не понимал. Одно слово - сумасшедшая.
— Придет младший, — ее голос перешел в еле разборчивое бормотание. — Взмахнет крылами. Погасит пламя… И камня не будет больше… И болота отступят… И новый венец положат на алтарь…
Она плашмя повалилась на одеяло, Серафима подставила руки ей под голову, чтоб не сильно долбанулась, и старуха затихла. Вырубилась походу.
— Ничё не понял, — я смотрел, как женщина укрывает мать одеялом, — кровь, пожар… Какого дома нет, кого ограбят? Ты не знаешь, что она имела в виду?
— Уж извиняй. Тебе предвестье было, ты и думай.
— Город похожий на лист, это Лирия, — неожиданно подал голос дракон. Он перебрался на охапку сена, где до этого была прикована бабка, и пока мы с ней возились, устроил себе небольшое «гнездо» у стеночки.
А ведь точно, Лирия сверху действительно похожа на лежащий у самой воды кленовый лист. И расположена на семи холмах.
— Бабуля видела камень, что ты ищешь, — вдруг высказалась Тулька, продолжая невозмутимо сидеть на скамейке и гладить Пончика. Серафима резко повернулась к дочери.
— Ты вместе с ней… видела? — женщина заметно побледнела.
— Аха, — девочка беззаботно помахала ножкой, — только камень большой-большой! Больше нашего дома! Даже больше двух домов. Нет, трех.
Какая-то мысль в моей голове интенсивно пыталась выбраться наружу. Сверлила черепушку и сверлила, ковыряла и ковыряла.
— ...как здорово, что ты умеешь считать до трех... — задумался я.
— До дюжины! — возмутилась мелкая, и примирительно покаялась, — До шеш…шешнадцати еще путаюсь.
И тут до меня дошло. Черный камень.
Я знаю где Астра…
Ох ты ж!.. Высокие Небеса!..
Да меня... четвертуют...
4
Два огненных шара врезались в защитную сферу дома, растеклись как вода и опали, поджигая сухую траву в палисаднике, цветущие кусты хризантем, покрывая черной копотью узенькую дорожку.
— Начали. Они все-таки начали, — прошептал Грай. Он повернулся к мастеру и сквозь зубы высказался. — Красиво влупили. Мощно. Я такого даже в Дарае не видал. Там маги куда как слабее были.
— Ты не хуже меня знаешь, что ни один правитель свою элитную гвардию в мясорубку не пошлет, — слепой, как всегда, был невозмутим, — иначе без охраны останется. А это… Это просто проверка щитов. Запрещенных, между прочим.
Грая спокойствие мастера выбешивало постоянно. Но не сейчас. Сейчас наемника душил гнев, немой и бессильный, и он был рад невозмутимости аларца, как привычному, хорошо заточенному клинку.
Еще два взрыва заставили дом содрогнуться, сразу за ними ледяные булыжники загрохотали по крыше. Впрочем, защитные сферы выдержали.
— Огневик и воздушник.
— Огневиков двое. Бьют с разных сторон. На счет воздушника не уверен. Они сейчас с королем стараются не связываться. Возможно артефакт.
— Все-таки, посмел этот говнюк средь бела дня, в центре губернии, заварушку устроить, — Грай сплюнул.
— Нда-а, — задумчиво протянул аларец, — вот и не верь после этого сказкам.
— Падаль, — сцепил зубы Грай. — Я задом чуял, не кончатся эти танцульки добром. Говорил барону, давайте егерят в лесу прикопаем по-тихому. Не захотел.
— Сашия и Ташия. Заложники...
