Внезапно, его слова прервал оглушающий грохот. Небо над усадьбой раскололось на части, утонуло в слепящей малиновой вспышке и ломаные красные молнии плетьми прошлись по верхам строений, снося защиту, а следом и крыши, стропила, кирпичи.
Наблюдательная башенка устояла, но опасно накренилась, бревна жалобно затрещали. Грай матерясь вцепился в доски, но тут же прыгнул к краю, ловя сползающего Руша.
— Вы живые там?! — по двору, со скоростью хорошего рысака, несся Тамил. За ним еле поспевали двое ребят в доспехах. — Нас накрыло! Четвертая вышка в хлам! Еле успели сдернуть оттуда!
Башенка, в которой цеплялись за доски Грай и Руш, угрожающе осела, и с душераздирающим хрустом рухнула вниз. Кровля, счищая стружку с упавших бревен, съехала к ногам оравшего наемника, и, вспахав дворовые булыжники, остановилась. Тамил оглянулся на замерших парней, призывно махнул рукой и все трое запрыгали по раскуроченным доскам.
Не успели они сделать и пары скачков, как пространство зашипело и взорвалось тысячью ледяных осколков. Казалось, они летели отовсюду. Воздух был ими мгновенно переполнен и не давал дышать. Острые как иглы, холодные и смертоносные, они впивались в любую преграду, в любую поверхность, ломали, рвали на куски. Рядом с Тамилом раздался крик. Один из ребят падал, схватившись за шею.
Наемник пригнулся, пропуская над собой свистящий осколок. Впереди отлетела доска, из образовавшегося проема показался Грай, тащивший за собой мастера.
— Зря барон ихих благородий на постой не пустил! — прокричал Тамил, подскакивая к парню и взваливая его себе на плечи. — Оно как знатно обиделись!
— Ага, пусти лису в курятник, — хмуро поддел его Грай, выволакивая аларца из-под завала.
— Эт-да, теперь у лисички нервный срыв.
— Зато она не будет коту яйца щемить - ждать, пока у нас жратва закончится. А лекарство от нервных срывов у нас имеется.
— Так чего мы ждем-с?
— Глупости, — закашлялся аларец, отмахиваясь от цепких Граевских лап, — ждем глупости. А они ее обязательно сделают. Слишком уверенно себя ведут. Пока наблюдаем, изображаем панику, делаем вид, что ответить нам нечем.
В доме, мастера и Тамила с парнями уже встречали барон и остальные бойцы. Грай оглянулся, прищуренным взглядом обвел стену и тихо процедил:
— Ничего-ничего, мы еще повоюем. Мы еще устроим вам скандал с переплясами.
1
Шторм стихал.
Алабар осторожно положил мага на длинный деревянный рундук. На соседнем, в лекарской каюте, уже лежал еще один судовой воздушник Черри Лин. Полчаса назад его притащили сюда матросы, и тоже в бессознательном состоянии. Буря, сутки назад все-таки догнавшая «Тунгур», вымотала всех. Экипаж ползал полудохлыми мокрыми улитками, граф Дайн все это время не отходил от секстанта и часов, пытаясь в грохочущей и воющей кутерьме хоть как-то определиться с местоположением корабля. Жангери безвылазно торчал в штурманской рубке, не выпуская из рук артефакт со странным названием «летучая мышь», за который любой уважающий себя и свое судно капитан не задумываясь отдал бы половину годового жалования. «Мышь» напоминала круглое черное блюдце и, как объяснил дракону Сторн, в любое время дня и ночи определяла расстояние до твердой поверхности в круге пары верст, то есть до условного горизонта. Причем не только над водой, но и в нескольких футах под водой, в зависимости от силы артефакта. Пока «Тунгуру» Хозяйка Удачи благоволила – в этих холодных водах, где волна намного короче, и жестче, чем в теплых южных морях, а ветра срываются в неистовство без всяких великосветских расшаркиваний и предупреждений, бриг обошелся лишь кратковременным испугом и боцманским воплем «все наверх», когда «мышка» один раз пискнула и показала рифы впереди. Воздушники сумели вывернуть дрейф в сторону, и бриг пронесся в трех саженях от каменных зубов, еле заметных в бушующем водном хаосе. Но магам досталось сильнее всех, и теперь оба удостоились внимания «Лысого Тимы», как за глаза называли матросы корабельного лекаря.
— Внимание команде! — раздался усиленный артефактным матюгальником боцманский рык. — Все наверх! Парусный аврал!
Алабар вздохнул. Это был уже четвертый парусный аврал за последние три часа. Капитан вместе с коротышкой боцманом старались не дать кораблю уйти в неуправляемый дрейф, поворачивали корпус чуть ли не бортом к ветру, поддерживали низкую парусность и постоянно меняли галс на добрую четверть круга. Все это, конечно, с точки зрения незыблемых правил управления судном было замечательно, но команде доставалось по самое не могу, особенно когда троса и рангоут покрывались тонкой корочкой льда, а палуба то и дело скользко поблескивала. То ставя, то сворачивая паруса (хорошо только нижние!), то поворачивая реи, матросы надрывно сипели и матерились сквозь зубы, понимая, что иначе их ждет увлекательное плаванье во льдах, откуда шанс вернуться был из тысячи один. И то, что в этих условиях, на скачущем бешенной лошадью корабле, никто ничего себе не сломал и не вывернул иначе как чудом не называлось.
Лысый Тим сочувствующе улыбнулся дракону.
