— Меня зовут Машал. Пока зовите так. Да, чуть не забыл. Вы, как я понимаю, пришли сюда в надежде попасть в губернаторскую переговорную? Чтобы сообщить о находке в Канцелярию Его Величества? Хотите заслужить прощение за свое участие в блокаде Сурьи? Вернее… — оборотень с усмешкой поправился, — за свое… «неучастие». И серебро в этом деле как нельзя кстати, не правда ли?
Гаран молчал. Намек на причастность каторги к готовившемуся захвату города был более чем прозрачным. А ведь здесь еще и агенты Стражи сидят. И тоже улыбаются, сволочи. Составить депешу в Лирию о его так называемом «предательстве и переходе на сторону врага в преддверии войны» Жигину труда не составит. Доказательство найти несложно: он проигнорировал общий сбор сразу после объявления блокады, хотя должен был присутствовать - его официально приглашали. И высокопоставленные лирийские интриганы, а может даже сам король, получат удобную возможность свалить на него несостоявшуюся провокацию. Надо ведь сохранить лицо перед «народом» и найти виновного в собственном провале. Тут даже не тюрьмой, тут виселицей запахло.
— Итак, — как ни в чем не бывало продолжал Машка, — вам нужны заключенные из Сурьевской тюрьмы. Думаю, мы сможем передать вам самых безнадежных. Но у меня есть пара вопросов. Я знаю, что одна десятая часть добытого серебра должна идти в городскую казну.
Лэр Гаран чуть не подпрыгнул.
— Каменоломни и шахта государственные!
— Есть договор «вольного» города, подписанный королем.
— Дедом Калина Первого!
— Что это меняет?
— Он не продлён.
— Он не отменён.
Гаран настороженно всмотрелся в Машкино лицо.
— Срок давности…
— Не будем упражняться в казуистике вессальской юриспруденции. Есть преемственность королей. Точка. Поэтому либо десятая часть добытого и наблюдатели в шахте, либо взаимодействия не получится. Следующее. Опытная лаборатория при каторжной больнице должна быть упразднена.
— Это не мои полномочия, — мгновенно отреагировал «начальник каторги», — лаборатория на попечении главного лекаря больницы.
— Тогда ничем не могу помочь.
— Я ему передам ваше предложение. Думаю, он захочет с вами встретиться.
— Вот после встречи и поговорим, — Машку начинал злить этот скользкий треп. Пора заканчивать представление. Сообщения разведчиков четко говорили, что Сурьевская крепость активизировалась. После исчезновения нескольких бойцов, неосторожно вышедших погулять за крепостные стены, наемники поняли - нужно спасать собственные шкуры. Сидеть и ждать, когда в крепости закончится жратва, эти ребята не станут. Они вам не горожане, война для них работа. И если они до сих пор живы, работу свою они знают. Машка поднялся с места. — Вас проводят из города, лэр Гаран.
3
Поздно вечером, когда в городе уже потихоньку закрывались лавки и трактиры, и ночная тишина кралась по скупо освещенным мостовым, Машка сидел за столом. Стол был тот самый - губернаторский. Кабинет, в котором стол стоял тоже был губернаторский, и кресло, обитое мягкой кожей, когда-то вмещало в себя губернаторскую тушку. Конечно, можно было бы работать и в «своей» комнате, но здесь висели карта губернии и схема города Сурья, и в избытке водилась разная канцелярия.
То, что этот кабинет предназначался не ему, а лэру Сагальски, лэра Раса не смущало ничуть. Исполняющий обязанности губернатора спал здесь же, на огромном диване, также приспособленным его предшественником для отдохновения от трудов тяжких. Непривычный к суровым условиям постоянной, круглосуточной готовности решать поставленные задачи, Тан к вечеру буквально падал на ходу, и засыпал, стоило ему доползти хоть до какого-нибудь спального места.
Стопка газет, набравшихся за эти дни, лежала отодвинутая в сторону - времени читать вессальские сплетни не хватало - Машка, погруженный сам в себя, невидяще пялился на карту губернии, снятую со стены и расстеленную перед ним.
В дверь тихонько стукнули и просунули голову. Голова оказалась лекарской, она осмотрелась, и ее владелец полностью вошел в помещение.
— Загоняли парня, — высказался Саня, глядя на тихо сопевшего «бывшего секретаря». В одной руке лекарь держал корзинку, накрытую вышитым полотенцем, в другой пустую кружку. — Тут тебе Дарек ужин принес. Боится, что ресторация при дворце тебя плохо кормит.
— Конечно! — кошак потянулся к передачке. — Меня плохо кормят. И здесь, и у Бронникова, и Жигинские маги совсем не пытаются закормить меня булочками и пирожными... Кстати, а чего это у них ко мне такая любовь прорезалась, не знаешь?
Саня поставил кружку на стол и тонко улыбнулся.
— Знаю. Они к тебе подлизываются. Ты ж князь. И у тебя есть Ключ. Твой Черныш от них не прячется? Нет. Во-от.
Аппетитный бутерброд в Машкиной руке замер на полпути.
— Ты хочешь сказать…
— Они давным-давно твою подноготную вычислили.
— Лён постарался?
— Не только. Ты же видишь, Жигин показательно стремиться к сотрудничеству. Он мне, кстати, намекнул, что готов сделать новые документы разыскиваемым трем диверсантам. Особенно, если я начну снова работать на Стражу. Ему лекарь нужен.
Оборотень тихо выругался.
— Все-таки нашли.
