Почта в Болоте была. Почта была одна. И если первое впечатление о городе вызвало чувство из разряда: «помоги им Хозяйка, бо в нищете обретаются», то у здания Королевского Магического Почтамта оно изменилось на кардинально противоположное. Да, дома в центре, как и положено, были из кирпича, встречались солидные двухэтажные строения с торговыми лавками, лекарнями и цирюльнями. Но о приличном достатке жителей намекала очередь, что тянулась от входных дверей почтамта чуть ли не в два ряда за квартал по улице. А ведь идет дождь. Зонты и плащи разных расцветок, высокие сапоги, что у женщин, что у мужчин - словно люди, пришедшие сюда специально оделись понарядней, дабы похвастаться наличием дорогих вещей. Вещей, которые демонстративно не жалко, потому как есть ещё. Чинные разговоры дворянчиков из мелких сословий; быстрые лицемерно-добродетельные взгляды их жен и дочерей в сторону соперниц; томно-скромные тягучие взоры на потенциальных кавалеров, говорили о слегка подкрашенной городской скуке, где из развлечений только вот такие «постоялки», да, может быть, храм в воскресные и праздничные дни.
На нас поглядывали косо, но с интересом. Сначала, конечно, наша скромная одежка и моя двухнедельная небритость, вызвали легкое презрение, но когда мне надоела падающая сверху мокрая крупа, и я уплотнил воздух, подвесив воздушный купол над нашими головами, даже дородные матроны проявили оценивающее любопытство. К гадалке не ходи, у них есть дочки на выданье, а также племянницы, внучки, правнучки, соседки, и возможно, молодые вдовушки. Вопрос "если у города есть средства, то почему бы не обустроить еще одну почтовую контору" отпал сам – здесь, в очереди в такое престижное и дорогое место, (а кому по карману оплатить работу мага-почтальона?), разыгрывались драмы и комедии, заключались сделки и пари, решались судьбы, а может быть и жизнь.
Наш черед подошел через полтора часа, когда мы, зайдя внутрь нелепо-помпезного здания, еще немного посидели на лавочке, и, наконец, оказались у приемной стойки.
— Чем могу быть полезен? — почтовый клерк-маг дежурно растянул губы в улыбке, но от его эмоций так шибануло раздражённым: «как же вы мне надоели!», что даже Гай почувствовал его настроение и с опаской отодвинулся за мою спину. Пончик, кстати, тоже умерил любопытство и нос из куртки высовывать не стал. Н-да. Защитнички.
— А что, кроме почтовых, вы предоставляете услуги какого-то иного характера? — усмехнулся я.
Вообще-то, я думал, что пошутил. Но это я так думал. Он же схватил колокольчик, истерично звякнувший в его ладони, и в следующее мгновение из соседнего помещения выскочил жандарм. Не вру! Настоящий жандарм, при форме и всё такое. А ведь на Болотовских улицах я до сего момента не видел ни одного. И даже порадовался этому. Как говорится, рано радовался.
— Кто такие? — с ходу предъявил претензию представитель порядка, скользнув глазами по нашему потрепанному виду. Выражение непреклонного недоверия на его физиономии явно репетировалась не один раз. — Док
При виде человека в форме меня рефлекторно потянуло удрать. Вот кто знал, что клерк окажется настолько нервным?
Но самое обидное другое - начиная с побега из Тихинской крепости и заканчивая прогулкой по респектабельной Россе, Хозяйка милостиво оберегала меня и моих друзей от служителей порядка. А ведь ситуации были куда серьезней и страшней. И нате вам, приплыли! В каком-то заштатном городишке столкнуться с представителем закона лоб в лоб. И по самому наиглупейшему поводу!
Понятное дело, «док
Борюсь с дрожью в коленях, мысленно прошу Гая смотреть в пол и изображать слугу, и делаю такое высокомерное лицо, на какое только способен.
— Любезный, — обращаюсь к жандарму, — прежде всего позвольте проявить уважение к присутствующим здесь господам, — (небрежный кивок в сторону сидящих на лавочке и затаивших дыхание в предвкушении неординарных событий), — не хотелось бы испытывать их терпение и занимать их время из-за подобных мелочей, — (господа были не прочь, чтобы их и «испытали», и «заняли», но после моих слов поспешили состроить деловые физии), — и отправить мое послание адресату. И только потом удовлетворить ваше похвальное служебное рвение.
Я сам устал от произнесенной речи, но теперь в ступор впал жандарм.
Элегантно (надеюсь) щелкаю пальцами, этаким способом напоминая клерку о его обязанностях подавать бумагу, и когда тот растерянно хлопая ресницами выполняет «требование», начинаю неспешно черкать лист. И лихорадочно соображать, что делать дальше.
«Плясать».
Перо чуть не падает из рук, в голове тут же возникает словесная конструкция о вессальских крысах и крысюках, а черный умник продолжает язвить.
