В этот поздний вечер малый кабинет короля был наполнен витавшим в воздухе напряжением. Надежда провести его с бокалом вина у разожженного камина и хорошим собеседником не оправдалась. Перед самым обедом Калина пригласили в переговорную, где островной идиот, Кальд Третий, предъявил «Ультиматум». Через час, весь собравшийся в просторном зале заседаний генералитет не знал, куда прятаться от взгляда короля, но на лицах читалось облегчение. Еще бы, перед глазами этих умников замаячила перспектива избежать драки. И ведь никто из них даже не сомневается, что требование северянина будет выполнено! Да, будет. Но не так, как все хотят.
Секретарь сидел свободно развалившись в уютном кресле, что позволял себе довольно часто, если никого постороннего рядом не наблюдалось. Но бледное, ничем не примечательное лицо сегодня было на удивление бесстрастно. Танто, казалось, не замечал легкого венценосного раздражения и вновь высказался:
— Она каким-то образом узнала, что эльфята покончили с собой.
На этот раз король раздражение скрывать не стал.
— Обыкновенным образом! Касим ей пожаловался. Но мне интересно, кто сказал ему? Повешу поганца, если узнаю, — вино было отставлено на изящный шахматный столик. — Теперь сын меня избегает. Обходит десятой дорогой, а за завтраком словно воды в рот набрал. Зато Алевтина спокойна. Иногда мне хочется поменять детей местами, у Касима слишком мягкий характер, — Калин помолчал. — Но сейчас не до него.
— Это да, — согласился секретарь, — одна Сурья чего стоит.
— Сурья! Если уж начистоту, нам повезло: «вольные граждане» взбрыкнули как нельзя кстати. Просто подарок сделали! Город закрыт, эльфы наткнутся на сопротивление, а мне это не будет стоить и медьки. А когда островитяне все-таки возьмут город, то висеть на столбах будут «вольные», а не мои солдаты. Солдаты мне пригодятся здесь.
— Вы считаете, что Кальд в состоянии добраться до Лирии? — Танто был серьезен.
— Я считаю, что мне придется подавлять бунт. Наше нападение на Острова не состоялось, но рвать на себе волосы я не собираюсь. Есть множество других способов прийти к цели.
— Например, заложники.
— Танто, я слышу в твоем голосе недовольство?
— Ваше Величество, я просто озвучил ваши мысли! — чуть поклонился секретарь.
Король фыркнул:
— Если бы не знал, что магических способностей у тебя и на сош нет, решил бы, что ты действительно умеешь читать мысли, — мимолетное пренебрежение мага-профессионала к бесталанному компаньону милостиво перешло в рассуждения. — На месте эльфа, я бы тоже воспользовался ситуацией и пошел на захват Заводья и Сурьи. Оба города ключи к северному побережью, и нам их сейчас не удержать. Так что пусть берёт, пусть тратит силы на «вольных» граждан. На что-то большее у него не хватит ни ресурсов, ни времени. Но северо-запад придется отдать. Стратегическое отступление, скажем так. Вот по поводу этой «отдачи» может разразиться бунт. Тамошние князьки будут недовольны. И бес с ними, повесим парочку, остальные успокоятся! Одного я не понимаю. Ну, захватил ты корабли; ну, уничтожил команды, на подготовку которых уходит не один год; ну, повел себя как последний флибустьер. Но заявить, что возвращать ничего не намерен, и тут же потребовать наследников обратно? Не понимаю…
— Видимо, Верховный Кунг таким способом дает понять, что это только начало.
— И он всерьез считает, что три эльфийских детеныша стоят больше, чем два боевых корабля?
— Видимо, он считает, что два боевых корабля стоят меньше, чем две гномьи печати.
От камина шло приятное тепло. Сине-алые огненные сполохи радостно скакали по березовым поленьям.
— Знаешь, Танто… а ведь за все время моего правления, с самого его начала, ни один эльф, будь то островитянин или горный из Лисса, не был убит или ранен, или как-то пострадал на вессальской земле. Ни один, — король отстраненно смотрел на огонь. — В конце-концов, можно было отдать чеканы, вернуть детей, а уже потом устраивать разборки мирового масштаба. Что это, эльфийское высокомерие? Ничем не оправданная вера в собственную исключительность? Или… просто глупость?
Горящие поленья потрескивали, разбрасывая в стороны крохотные раскаленные угольки.
— Всему на свете есть цена. За моих убитых подданных, за северное побережье и две гномьи печати Кальд Третий Раэн, Верховный Кунг Северных Островов, заплатил сущей безделицей: жизнями троих детей.
— Вы сделаете заявление, что дети мертвы?
— Я сделаю заявление, что они покончили с собой. Но не пару дней назад, а после этого дурацкого «Ультиматума». Поняли, что два куска серебра намного дороже их жизней, а значит, у меня совершенно нет причин их возвращать. Пусть Кальд сам тащит вину за их смерть. Доказать, что смерть произошла раньше, никто не сможет, а то, что это было именно самоубийство в доказательствах не нуждается - там всё прекрасно видно.
— Смею напомнить, что в заложниках у островитян находятся наши офицеры.
