Дарек переводил взгляд с одного приятеля на другого, силясь понять, почему они вдруг так посуровели. Словно что-то гораздо более серьезное, чем блокада Сурьи нависла над этими двумя. И не только над ними. Над всеми. Над городом, над Вессалией, над Даром. Неясная тревога охватила молодого трактирщика, он осторожно присел на краешек стула, готовясь по первому же требованию… а, собственно, что он может-то? Кто такой этот барон, если даже князь Рас изменился в лице, вычитав новости из газеты?
В дверь осторожно постучали.
— Прямо день посещений какой-то, — Машка убрал ноги со стола и отложил в сторону начавший промокать мешочек со льдом, — по логике вещей, сегодня выходной. Может, узаконить его как городской праздник? Эй! Заходите уже, кого там принесло?!
Сразу после его вопроса в помещение вошел почтальон. Самый настоящий почтальон, в форме, со знаком маленькой стремительной птицы на рукаве, удививший всех не только тем, что почтовая служба в Сурье, оказывается, исправно работает, но еще и клеткой, в которой сидел почтовый стриж. Крылатый посланник был взъерошен и грязен.
— Простите, лэр, я видимо неурочно, — смутился паренек-воздушник, обращаясь к оборотню и показывая на нахохлившуюся птаху, — но он очень устал, а я не могу ему помочь, пока послание у него.
— Мне послание? — удивился Машка не столько письму, сколько магу-почтовику, которому здоровье птички оказалось важнее выходного.
— Да, лэр. Не соблаговолите ли…
— Давай.
Парень сноровисто и бережно вынул из птичьих лапок магически свернутую бумажку и протянул.
— Свободен, — не стал испытывать его терпение Машка. Почтальон моментально сунул стрижа за пазуху, не заботясь о том, что одежда может испачкаться, схватил клетку и торопливо покинул кабинет. Оборотень только головой покачал, — Надо же, вроде бы обычные люди эти связисты, а как о деле-то пекутся.
Печать на письме рассыпалась, увеличив бумажку до нормальных размеров, и князь Рас углубился в чтение.
И пока он читал, выражение его лица менялось так странно и так быстро, что Дареку вдруг резко захотелось закрыть дверь с обратной стороны. Тревога усилилась, и предчувствия не обещали ничего хорошего.
От Сани метаморфозы Машкиного лица тоже не укрылись.
— Что? — не выдержал он.
Машка сжал ладонь в кулак, сминая лист.
— Это Тишан, — Саня подобрался, — он уже в Вессалии. Просит привезти его вещмешок. Со всем содержимым, которое лично его.
— Привезти? — горло внезапно запершило, отчего лекарь перешел на хрип. — Куда?
— В Лирию. К твоему учителю, Муфалиму. Хочет, чтобы я прил…был с Алабаром.
— Когда?
— Желательно, еще вчера.
— Писал точно Тишан?
Машка кивнул, и лекарь сразу объявил:
— Поеду я. С Линдой. Тебе нельзя.
Оборотень как-то чересчур задумчиво рассматривал лекаря.
— С чего вдруг такая жертвенность? — в голосе князя Машала Раса послышалось недоверие, и Саня психанул.
— Не понимаешь, да? Я ему должен! Долг жизни, кот! Когда он мне кишки в пузо собирал!
Тихонечко сидевший трактирщик потрясенно открыл рот. В его голове не укладывалась даже теоретическая возможность, что Саню, врачевателя, родившегося под Хозяйским крылом, может лечить кто-то другой.
— И ты решил, что такой один? — Машке на Санин "псих" было плевать. — Клятву верности, надеюсь, помнишь?
— А ты ничего не забыл? У тебя сын!
— У меня он есть. А у тебя нет.
Саня выругался. С громким стуком поставил несчастный фужер на стол и поднялся.
— Мы как будто на войну собираемся. Дожили.
Дарек от избытка непонятной информации даже не дышал, но эти двое внимания на него не обращали.
— Маш, город только-только оживать начал. Без тебя всё опять рухнет.
— Нет, эскулап. Я обычный оборотень. Таких, как я здесь десятки. У меня просто есть имя, и это имя над городом уже прозвучало. Вполне достаточно для дальнейших перемен. Кроме того, у Ирби тоже есть имя. Так что, ты остаёшься здесь и берешь Ирби под своё покровительство и обучение. Волки с медведями помогут, они тебе по гроб жизни обязаны. Если что, ты и Милена сумеете сберечь котенка.
— А если что, это что?! — вдруг взорвался Саня. — У тебя какая по счету жизнь, кошак?! Вряд ли ошибусь, если предположу, что последняя!
— Как и у тебя, — оборотень тоже разозлился, но в отличие от лекаря, перешел на мягкий, царапающий нервы говорок. — Ты только что пророчил войну, ветеринар? Так вот, она будет, не сомневайся. Но ты лекарь, твоя задача - жизнь. А я воин. Моя задача - смерть. Это мне драться или погибать на войне. Но в отличии от многих, я умею это делать. Так что сидишь здесь, не истеришь, и работаешь.
4
Дверь в губернаторский кабинет, в который раз за сегодня, открылась. Правда, без стука. Видимо, тот, кто за ней находился, отлично знал, что можно обойтись без политесов.
Тан и Линда светились довольством так открыто, что Машку передернуло, и он проворчал, снова прикладывая мешочек со льдом к голове.
— Где бы лимон найти?
— Зачем вам лимон? — Линда деловито уселась на подставленный Таном стул. Как все нормальные драконы, глухотой она не страдала.
— Вас угостить, — непонятно пояснил оборотень и задал вопрос Тану. — Ну, составили договоры?
