Книги, кожаная папка с документами и пергаментами князей Расов, которые Машка сам отдал гному на хранение. Тубус с картой. Увесистый замшевый мешочек с серебряниками, среди которых выделялись несуразно большие чеканные кругляши. Шерстяные носки, запасные штаны и свитер, расческа, бритвенный набор и кусок мыла, завернутые в застиранную тряпицу. Футляр оранжевого дерева с восьмью серебряными бляхами, похожими на те, что обнаружились в кошеле. Веревка, золотой самородок, совсем мелкий и шипастый – выковырянный Тишаном в обрушенной штольне на Ульгарском хребте. Это было в ту самую первую вылазку, когда в ночной пещере пришлось драться с кугуаром, а потом и с бандой отморозков похитивших молодую шакарку. Это было совсем недавно. Но как же давно это было. Словно прошла целая жизнь. И для кого-то прошла навсегда. Сколько людей, да и нелюдей, ушли за горизонт? Сколько друзей и врагов? Сколько близких и дальних? Сколько любимых и ненавидимых? Сколько похороненных честь по чести и брошенных гнить без последнего «прости»? Собьешься со счета…
— Пап, — тихо мякнуло за спиной.
Машка обернулся.
— Молодец, — похвалил он сына, — даже я тебя не почуял. Слим бы тобой гордился.
— А ты?
— О, я тебе завидую.
Мальчик недоверчиво наклонил голову.
— Почему?
— Ну, в твои годы я не был таким умным, и таким хитрым, — барс уселся прямо на пол среди разбросанных вещей, и приглашающе похлопал ладонью возле себя. Ирби тут же пристроился рядом.
— Пап, ты подлизываешься.
— Я же говорю, умный.
Но мальчик даже не улыбнулся, лишь коротко вздохнул. Тяжело, по-взрослому. Некоторое время сидели молча, притиснувшись друг к другу.
— Ты опять уезжаешь.
— Да, сын. Так надо.
— Кому надо? — совсем не детская тоска послышалась в голосе ребенка.
— Ирби, не хандри. Мне всего-то надо отвезти эти вещи. Тебя будут охранять. И лэр Крисс будет тебе помогать.
Ребенок согласился:
— Да, дядя Саня настоящий доктор, — и неожиданно добавил. — Я тоже хочу научиться лечить людей. И нас, конечно.
— Не нравиться убивать? — улыбнулся оборотень.
— Нет. Не нравится.
— Это хорошо, — удивил сына Машка, — значит, ты человек, и держишь своего зверя под контролем. Это дорогого стоит. Получается, тебе ничего не мешает изучать медицину и стать первым лекарем в нашем роду. Князь Ирбис Рас - лекарь! Звучит?
— Звучит, — грустно согласился барсеныш, — Милена тоже сказала, что я… как это… уникум.
— Милена? — Машка почесал затылок, — а она-то тут с какого бока?
— Она показала, как можно без рук поднять листик с земли. Я попробовал, у меня получилось.
Оборотень не сразу сообразил
— …п…получилось? — на сына он не смотрел. Боялся, что мальчик увидит выражение лица.
— Угу. На пару ладоней — недовольно уточнил Ирби. И добавил, — перед школой деревья опали, листьев много, я буду тренироваться.
Очень интересно, думал князь Рас, кое-как взяв себя в руки. Что происходит в этом мире, если у обычного метаморфа вдруг появились способности к магии? Теперь он точно знал, что почувствовал Тишан, когда получил доказательства своих гномьих талантов, и понял, чем они грозят его шкуре. А для Ирби это пока игра. Надо срочно поговорить с Миленой. И с Саней. Срочно!
— … такие же. Пап, ты меня что, не слушаешь?
— А? — опомнился Машка, — слушаю. Конечно, слушаю.
Ирби посмотрел на него с сомнением и на всякий случай повторил:
— Семь штук. Я их в часовой башне видел, в шкатулке. Она там, возле пупырчатой железяки лежит. Но я упал, — и, извиняясь, добавил, — там скользко было. Если бы не это дурацкое масло, фиг бы я сорвался.
— Масло? — Машка еще не пришел в себя от шока. — Железяка?
— Пап! Вот такие же точно! — мальчишка нетерпеливо показал на открытую оранжевую коробку, где поблескивали восемь странных серебряных монет.
— Шкатулка?
— Да ты меня вообще не слушал?! Деревянная! Старая-старая! Я хотел забрать, но… поскользнулся. А потом дядя Саня башню закрыл. На такой сложный замок, что никак не открывается.
— Нет таких замков, чтобы Расы не сумели открыть, — пробормотал Машка. — Подожди, ты что, опять туда намылился?
Мелкий барсик сообразил, что выдал себя с головой и заюлил:
— Ну, пап, понимаешь…
— Значит так. Пока я в отъезде, не дай тебе Хозяйка ослушаться Саню. Приеду, выпорю, и на титул не посмотрю. Всё понял?
— Бли-ин, и ты туда же, — Ирби поднялся.
А у Машки защемило в груди. Он неожиданно для себя притянул ребенка и обнял.
— Прости, сын, — тихо выдохнул он в белобрысую макушку. — Я даже не предполагал, что воспитание человека такая трудная штука.
6
Саня, прислонившись к дверному косяку, крутил на пальце довольно большой ключ и посматривал наверх, в густой сумрак, где на железных балках под самой крышей располагался довольно громоздкий механизм башенных часов. Похрустывали на осях трибы и барабаны, негромко щелкали поворотные рычаги, еле слышно шелестели обратным ходом заводные колеса.
— А кто за этим всем следит? — пыхтел на стене Машка. — Часы-то, насколько я понял, еще ни разу не останавливались.
