«Теперь, предположим, два пацана выросли. У обоих ряха в дверь не влезает, бицепсы с трицепсами рубаху рвут, косая сажень поперек плеч. И вот опять второй из них слышит некрасивое слово «баран» от своего вечного врага. Но вместо того, чтобы самому настучать по репе обидчику, он… глотая сопли, бежит к мамке! И как младенец, просит покарать недруга. Какая мысль придет в голову бабе? На фига было воспитывать и отращивать этому оболтусу такие крутые мышцы? Что ж ты, хряк помойный, не пользуешься тем, что тебе дадено? Хозяйка, да будет тебе известно полугном, та же мамка. Мудрая и справедливая».
Честно говоря, речь этой нахальной железяки я почти не слушал. Мало ли о чём он там бормочет?
«Это я о Силе бормочу, если что! О той, которая называется духовная зрелость, спокойный разум и ответственность за собственную судьбу. И не только свою. Но ты ж понимаешь, гораздо легче зажечь свечку в храме - пусть мамка разбирается. Только вот зачем Хозяйке тратить на тебя время, если став взрослым, ты ждешь, когда тебе подотрут задницу? У нее что, забот мало?».
Кажется, этот философский треп подействовал на меня не хуже колыбельной, и я, наконец, забылся сумрачным сном.
3
Мне что-то снилось. Что-то пронзительно яркое и огненное, отчего захватывало дух и становилось безмерно жаль всех тех, кто был в тот момент рядом. Сны я вижу редко, а значит, запоминаю, но не в этот раз. В этот раз, как только ото сна разлепились веки, спавший под боком Пончик поднял голову и вкусно зевнул. Уж он-то выспался, к гадалке не ходи.
Соседние койки уже аккуратно заправлены, под самым потолком в приоткрытое оконце проникает прохладный утренний воздух, а за стенкой кто-то недовольно бубнит. Этот кто-то явно предъявляет претензии, и можно было бы подслушать разговор, попросив кирпичи об услуге пропустить звук, вдруг это опять по мою душу. Но мне надоело бояться. Надоело сомневаться в людях и бегать от обстоятельств. Поэтому, поднимаемся с кровати, умываемся и одеваемся во все чистое, что лежит на прикроватной тумбе. С чувством, с толком, с расстановкой. И неторопливо, в сопровождении странно поглядывавшего на меня снизу вверх подопечного, выходим в свет. Э… на кухню.
И останавливаемся с открытым ртом.
— Dastem khaffr! Mieste ur, lafan ur strattong?! (Повторяю вопрос! Твой дом, или ты лично пострадал?!)
— Njor! (При чем здесь я и мой дом?!) — Гай изо всех сил старался изобразить пресловутую драконью надменность. — Ass! (Все племя!)
— Solotoli wox?! (Интересно было бы узнать как?) — почему два дракона в присутствии людей не перешли на мыслеречь не знаю, но догадываюсь. Боялись, как бы оппонент не узнал больше, чем хочется сказать? А было бы интересно, о чем они тут.
— Orda! Fidda! (Ты нарушила порядок, дисциплину! Верность!)
— Uni? Avror la gekat sunestit vitaiantars, njor solo isstass?Vinaiantars ckaa, chek hom, njor guw da gomin? Ferr monstrum! Ur das gatt! Njor qwat! (Какую? С утра до ночи торчать в теплицах, потому что у меня не было первой ипостаси? Выхаживать телят, убирать в хлеву, и даже о парне не мечтать, потому что я человек? Все смотрели на меня, как на урода! Ты прав! Нарушила! И не жалею!)
Девушка была одета в совсем не характерную для драконов одежду. Какой-то зеленый брючный костюм с вышивкой и клинок на поясе, четвертый, если не ошибаюсь. Рыжие волосы туго стянуты в хвост на затылке, лицо обветрено, под глазами темные круги. Но зато сами глаза сверкают праведным гневом ярко-синего оттенка. Непреклонно так сверкают. Это вообще, Линда? Та самая?
— Линда? — удивился я. А попробуйте не удивиться, видя как эти двое, забыв обо всех присутствующих, выясняют отношения. Но драконица была настолько занята перепалкой, что вопрос элементарно не заметила. Накипело, видать.
— Ur das dagon! (Ты стала драконом!) — Гай тоже ни на что не обращал внимания.
— Unas gratias? Uli? (И кому мне сказать спасибо? Вам?)
— Ur ivi ttrapp? (Ты только поэтому удрала?!)
— Au lev Alabar. Hontu bin perlum. (Я полетела к Алабару. Ему грозила опасность).
— Jo! Nova! Da gomin perlum? Jo! Homs ar ur ton?! Nott! (Надо же! Вот новость! У людей и опасность? Не может быть! Кто же, кроме тебя, мог его спасти?! Никто, конечно!
— Ur das gatt. (Ты сам, вот этими словами, доказал мою правоту), — драконица гордо вскинула голову, — Sensa yudo. Alabar mieste forte, i au forte. Dass tryo vaticani… (Думай, что хочешь. Алабар нашел свое место, и я свое найду. Осталось выполнить третье предсказа...)
Девушка запнулась.
— Jo, vaticanium! Bjo tryo? Оno? Duo? (О, предсказание! Сразу третье? А куда делись первое и второе?) — Гая, судя по всему, несло.
