— Да какая нам разница?! Что просят, то и дадим.
— Ты хочешь сказать, что нам самим чеканы без надобности?
— И что в них за надобность? Валяются в хранилище, ни проку ни толку…
— Вот вас растащило! — вклинился в перепалку Флинтовский бас. — А кто на плаху пойдет? Это никому не интересно? Кого к людям пошлем? Или опять каким-нибудь сосунком пожертвуем?
Как-то внезапно стало тихо. Милия вскочила.
— Это ты мне?! Это ты мне предъяву кидаешь?!
— О! — восхитился дракон. — Высокий слог! Поэзия! Да тебе, кому ж еще? Разве не твой мальчишка с недогномом пошел? Твой! Какие мы все тут продуманные, однако. За гнезда расплатились самым младшим, за воду - таким же щенком, нормальную девку загнобили так, что драпанула она, только свистнуло. И после этого ты еще чё-то из себя корчишь, долгоживущая? Правда глаза колет? Или душу режет?
Драконица неожиданно ссутулилась и растерянно оглянулась на Доха.
Но Правитель не спешил ее защищать. Он подошел к своему креслу, сел.
— Летит десяток. Вернее… одиннадцать. Мы.
Что-то сегодня получилось много потрясений, подумалось дракону. Потрясений, произошедших за какой-то неуловимый, призрачный миг. Миг абсолютно несоизмеримый со столетиями жизней всех здесь сидящих. Молчавших и пытавшихся справиться с таким забытым и внезапно нахлынувшим зовом. Тем самым зовом, с которым когда-то уходили в разрушение, в бой, в смерть. С пониманием своего единственного назначения и ненавистью к этой, начертанной не тобой, судьбе. С желанием изменить написанные не тобой правила и законы, по которым пришлось жить и умирать.
— Надеюсь, вы еще помните: чем нас больше, тем меньше влияние на наш разум. Десять, это минимальное количество, при котором ментальная магия направленная нас рассеивается. Когда мы вместе, нами управлять невозможно. Так что, готовьтесь. Оставляйте вместо себя вторых, давайте указания, и полетели. На все про все у нас три дня.
— Как я понимаю, ты берешь на себя ответственность?— все-таки Шос не удержался от вопроса. Оно и понятно, перед его глазами прошло полтора тысячелетия. Больше, чем у любого из них. Будет очень жаль такую долгую и такую… тщательно оберегаемую жизнь, — это приказ, как я понимаю?
— Это путь, старший. Без права отойти в сторону.
1
В принципе, по задворкам Лирии мы с Гаем прошли спокойно. Дед Пихто на матерном слове и кураже сам вызвался домчать нас до столицы, где у него имелась, как он выразился, давняя зазноба, к которой ему уж очень хотелось наведаться. А тут такая оказия подвернулась. Как я понимаю, подвернулись ему мы - платежеспособные клиенты, всего за два золотых согласившиеся на его извоз. Да, опять за два. Ох, уж эти золотые. Его лошадка, чем-то напомнившая мне трехцветку, оставленную на попечение Саниного учителя, Муфалима, спокойно отработала для хозяина денежку, чем на двух постоялых дворах заслужила не только тщательный хозяйский уход и теплые стойла, но и нашу искреннюю благодарность. В виде мешка яблок, что в изобилии продавались по краям имперской дороги желающими подзаработать селянами. К слову, селяне продавали не только яблоки, морковь и клубневые, но и плетеные корзины, одну из которых я прикупил для Пончика. Пушистый где-то подхватил блох, то и дело чесался и нервничал, и за моей пазухой ему, понятное дело, было не место. Пришлось искупать хвостатого в отваре полыни и чистотела, и предоставить отдельные апартаменты. За купание подопечный на меня надулся не хуже мыши на крупу, но корзину одобрил. Особенно теплый пледик на ее донышке, которым расщедрилась сердобольная хозяйка трактира, где мы останавливались по дороге.
Лирийские улочки уже окутывались сумерками, когда мы, расплатившись с дедком, добрались к «Анатомической лавке» маленького архимага. Посланный мной ментальный «поиск» на удивление не дал никаких результатов, разве что обнаружил двух крыс тыривших из опрокинутой мусорной корзины очистки свеклы и юркнувших в первый попавшийся лаз при нашем появлении. Но городовых в обозримом пространстве не было ни одного. Складывалось впечатление, что просьба «меня не искать» все же дошла до адресата, а чтобы агенты Стражи окончательно не подмочили свою репутацию, благоразумно было принято решение мне не мешать. Это я от нервов стал таким самоуверенным, а так я очень даже сомневающийся в себе индивидуум. Ну, вы в курсе.
— Ты это... На всякий случай нос закрой, — посоветовал я дракончику, постучав в дверь, над которой еле теплилась обычная лампадка.
— Зачем?
Ответить я не успел. На мой стук почти сразу послышалась возня с дверным засовом – словно кто-то в доме очень ждал именно нашего прихода – и из приоткрывшейся щели потянулся тошнотворный запах.
— Заходите, — голос принадлежал Муфалиму. И никаких «кто там?» или «кого принесло в такую пору?» не последовало. Ну, раз приглашают…
Гай поспешно прикрыл нос рукавом и шагнул вслед за мной в темный проем жилища маленького лекаря.
— Принесли? — вопрос, очень нетерпеливо заданный, поставил меня в тупик. Вроде бы, я ничего ему не обещал.
