«Эк тебя прорвало…»
— Ну, знаешь! — драконица разозлилась. — Надоело! Умничаешь, когда надо и не надо. Вся из себя такая уверенная. А кто ты вообще? Что ты сама можешь? Без человека!
«Без дракона, ты хотела сказать».
— Невелика разница! Ты ходить можешь? А летать? А плавать? Если я тебя в воду кину, выплывешь?
Она потянулась за клинком. Подростки перестали кривляться, пырснули из фонтана в разные стороны, и через пару мгновений на булыжнике остались только мокрые следы их стремительного бегства.
«Я… не могла», — вряд ли клинок поверила в серьезность желания от нее избавиться, но все-таки выдавила из себя трудное слово. — «Прости».
— Что-что? Прости? Человека уже нет! Прости...
«Этот человек был убийцей, Линда», — кажется, Ликанта впервые обратилась к драконице по имени. — «Прежде, чем стать дервишем, он убил. И наверняка, убивал раньше. Спасая тебя, он расплатился за все свои грехи. Мне было запрещено вмешиваться».
— Ой, как интересно! И кто же это тебе запретил, если твоя хозяйка я? Или уже не я? И вообще, откуда ты взяла, что он убил? Ты что судья?! Ты мне обещала! А значит, слово ты не сдержала.
«Линда...» — клинок запнулась, — «Ты не понимаешь. Невозможно спорить с Даром. Особенно таким, как я».
— …?
«Дар разговаривает со всеми нами через них. Через дервишей, шаманов, жрецов, предсказателей... Не всегда они сами знают кто они такие. Но они его глаза и уши. И языки. Я тоже… слышу. Иногда».
— Ах, так это Дар тебе что-то там запретил?
«Линда, наш мир огромен и до сих пор не познан. Он живой. Его жизнь нам непонятна, мы не чувствуем ее, нам кажется, что ее нет. Но именно он здесь бог, понимаешь? Смертельно раненый бог. Слабый, умирающий, но все равно способный управлять малой толикой энергии, что у него осталась. Для таких, как я, это невероятное количество! Что бы ты делала, если бы вдруг твои ноги и руки перестали тебя слушаться?»
— Но они не перестали меня слушаться! Для таких, как я - всё с тобой ясно!
«... м… да, пример неудачный... Для таких, как ты есть закон, который даже Дар не может отменить».
— Надо же! И какой?
«Свобода воли».
Линда на мгновение замолчала, но тут же вскинулась.
— Если тебе верить, то получается, что этот бог ничего не может. Не может ничего никого заставить сделать.
«Так и есть».
— Эй, ты только что сказала, что тебя…
«Я лишь слепок. Образ. Того, что когда-то было живым. Инструмент. У меня нет свободы воли. Поэтому мне нужен хранитель. Человек».
— Дракон, ты хотела сказать.
«Невелика разница…» — насмешливо фыркнула Ликанта, явно почувствовав, что ветер настроения поменялся, она "прощена" и поиски ночлега (в смысле днёвки), начались с удвоенным усердием.
3
Трактиром или гостинным двором назвать это строение, кое-как втиснутое в уличный тупик и похожее на кучу нагроможденных друг на друга скворечников, можно было с очень большой натяжкой. Зато цены здесь явно претендовали на фешенебельный кабак с апартаментами и ресторацией. Но, как Линда не крутила головой, не было заметно ни того ни другого, и свободных комнат снова не нашлось.
Подозревая, что не нашлось только для нее, «белой наемницы», Линда решила использовать универсальное во все времена средство, из тех, что так впечатлили Исандаровского духанщика, и которых в сумке было еще много. Проблема заключалась в одном, кошель с монетами валялся на самом дне баула, и чтобы его достать, узлы надо было развязать и пошарить внутри.
Недолго думая, Линда с грохотом положила на низкий прилавок арбалет, шлепнула рядом баул и непослушными пальцами принялась развязывать стянутую горловину.
Стоявший за прилавком корчмарь аж подпрыгнул.
— Это что?!! Это что ты сюда прилаживаешь?! — круглый, со щеками, будто лопающимися от жира, с глазками, которым как нельзя кстати подходил классический эпитет «свиные», человечек был возмущен. — Убрала! Быстро! Надо же, ложить сюда свое барахло!
Драконица захлопала глазами - а куда ложить-то? И почему барахло? Нормальная сумка, чистая. И арбалет тоже чистый. Старенький, да, лак кое-где потёрся, но какая разница этому… человеку? Не его же вещь.
Узлы как назло, не развязывались. Почему-то они оказались мокрыми, и веревочки словно прикипели друг к другу.
— Чего пялишься, убогая? Я тебе что, золотой слиток? Убирай! — неожиданно он резко ткнул пальцами старенькое деревянное оружие, оно сорвалось с прилавка и с характерным звуком долбанулось об пол. Ложе хрустнуло, плечевая дуга слетела с креплений и отскочила на пару шагов. Кабатчик скривился. — Я говорю навоз. Где только нашла? На помойке рылась, наверно, или стащила…
Стало обидно. Во-первых навоз выглядит совсем не так. Во вторых она не воровка!
Этот толстопузый, крикливый человечек в слегка засаленной жилетке, (наверное, жирные руки об нее вытирает), с непонятной целью зацепился за сущую ерунду, и его громкие возгласы уже привлекли любопытные, насмешливые взгляды. Еще бы не насмешливые – арбалет сломался от одного крепкого толчка! Дох, наверно, специально выбрал что похуже. Чтобы не жалко было, если она поломает.
