Четверо взрослых переглянулись и одновременно поднялись с мест. Факт появления Марты был удивителен сам по себе - старуха никогда ни к кому не ходила. Событием из ряда вон можно назвать такое нелепое сочетание, как Марта и представитель Службы Порядка. А о тех, кто позволил себе «злиться, стоя на улице» возле какого-то трактира и говорить не приходится. Но главным было другое. Главным было то, что все эти люди не делали попыток просто отпихнуть мальчишек с дороги и войти самостоятельно, а стояли и ждали разрешения.
Машка, ни слова не говоря, достал из баула Алабаровский Ключ и протянул дракону. Со своим Чернышом он уже неделю не расставался даже в кровати.
— Саня остаётся здесь, — непререкаемым тоном отчеканил оборотень, мгновенно превратившись из наемника Машки, в лэра Раса. — Все возмущения потом, эскулап. Час назад ты скакал как щеня, выудивший из общей миски сахарную кость. Я делаю вывод, что с этого момента твоя голова положена на плаху, а значит, тебя надо беречь. Остаешься здесь. Я попрошу и тебя Дарек остат…
— Ну, уж нет! — мгновенно вскипел паренек, — Это мой трактир! Я здесь хозяин и должен знать, что у меня тут происходит!
Как ни странно, оборотень не стал язвить, только похлопал по рукавам, проверяя наличие дротиков, и Дарек, видя его приготовления, сглотнул. Но боевой запал не потерял и первым направился за Ирби.
7
Марта выглядела… необычно. Строгий темный костюм заменил привычную рубаху и широкую юбку, но ее любимый мягкий ремешок, с которым была знакома почти вся мужская половина школяров, как учившихся когда-то, так и ходивших в школу сейчас, был подчеркнуто на своем месте.
Урядника ни Машка, ни Алабар раньше видеть не могли, а вот Дарек насупился. Сфар Гассен не был сегодня в форменном кителе, как в ту ночь, когда пришел в «Три карася» по жалобе церковника. Обычная гражданская одежда, добротная и чистая. Но ведь это не значило, что гражданин Гассен перестал быть жандармом.
Троих за Мартой и урядником трактирщик не знал. И судя по дорогому и нарядному шмоту, знать не мог - не настолько его заведение респектабельно, чтобы принимать у себя таких посетителей. Посетители же по-хозяйски спустились в гостевой зал, и последняя парочка, ворковавшая за столом третий час, перепуганно вскочила. Через несколько мгновений за ними хлопнула трактирная дверь, и Кара виновато оглянулась на Дарека - взять оплату не успела. Но трактирщик махнул рукой - разве их теперь догонишь? Тут вон посерьезнее клиентура пожаловала.
— Кто из вас владелец этой забегаловки? — седовласый мужчина мимолетно пробежался глазами по фигурам трех парней, стоящих у хозяйского прилавка и гораздо внимательней осмотрел пустой зал. «Забегаловка» моментально спустила с цепи эльфийское самомнение и дернула Дарека за язык.
— Вы перепутали адрес. Если вам в забегаловку, то лучше вашей личной халупы не найти.
Мужчина лишь поморщился, присматриваясь к трактирщику.
— Эльф, — он скосил глаза на жандарма. — Ты не ошибся?
Тот качнул головой и кивком указал на Машку, явно довольного прозвучавшей отповедью: как-никак, а «Три карася» в самом деле, очень приличный трактир.
Мужчина пренебрежительно поднял бровь, чуть повернул голову в сторону Марты и поинтересовался:
— Ларэсса, мы пригласили вас как единственного свидетеля, оставшегося в живых. Либо «да», либо «нет». Он?
— Ларэсса? — выдохнул Дарек, и удивленное эхо приглушенных возгласов пронеслось по залу.
Статная, подчеркнуто прямая, уверенная в себе женщина вдруг судорожно сцепила мосластые ладони.
— Прости, Машал. Я поклялась. Твоему прадеду. Слим потребовал от меня сказать правду, если возникнет такая ситуация. И если доживу, конечно.
После этих слов двое других мужчин оживились, а седовласый распорядился.
— Так. Прислуга здесь не нужна. Все пошли вон! — он бесцеремонно осмотрел Машку с ног до головы. — А с тобой, парень, нам надо поговорить. Есть в этой… забегаловке более подходящее место?
Его взгляда удостоилась балюстрада второго этажа, и он уже шагнул в сторону лестницы.
— Нет.
Холод Машкиного «нет» резанул по ушам не хуже остро заточенного лезвия. Незнакомец остановился, тяжелый взгляд уперся в бесстрастное лицо оборотня.
— Для тебя, Хорь, — от Машки повеяло аристократическим высокомерием, — подходящих мест здесь нет. И говорить мне с тобой без надобности. Если тебе, вдруг, захотелось что-то сообщить, я согласен принять нижайшую просьбу о моей милости тебя выслушать. И не более того. Решать, говорить с тобой или послать подальше, буду только я.
Тощий, в стоптанных шлепках на босу ногу, в простецких штанах и застиранной рубахе, опоясанный дорогим ремнем, где в ножнах торчала рукоять черного клинка, Машка выглядел, в лучшем случае, нелепо.
